Но с другой стороны, он видел все собственными глазами. Солдаты Конфедерации начали грузить оружие еще до атаки. Значит, кое-кто из хороших парней на деле оказался не таким уж и хорошим. Разве смогут обычные бойцы провернуть нечто подобное и уйти безнаказанно, если за ними не будет стоять кто-то рангом повыше? По правде говоря, Рейнор уже не мог с уверенностью сказать, правильно ли он поступает сейчас, или нет.
Неожиданно сквозь звон в ушах, он услышал голос отца: «Мы только и делаем, что батрачим, а они только и делают, что хапают... Нет в мире справедливости».
Именно, нет справедливости. Поэтому Рейнор решил: «Если мне удастся на этом заработать и послать родителям… по крайней мере, одно доброе дело из этой затеи точно выйдет». Грузовики проскочили раскуроченные ворота форта и понеслись в темноту. Отзвуки битвы постепенно затихли вдали. Через четверть часа оба грузовика достигли разрушенных окрестностей Витфорда. Ночь была черной, свет фар белым, а шоссе – серым.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
«Я с детства любил что-нибудь да поджечь. Чем больше, тем лучше. Мои предки вечно ругали меня за это. Они просто ничего не понимали. Не было у меня пиромании – это был первый шаг к карьере».
Рядовой Хэнк Харнак, 321-й колониальный батальон рейнджеров, интервью на Тураксисе-II
июль, 2488 год
ФОРТ ХАУ, ПЛАНЕТА ТУРАКСИС-II
С момента неожиданной атаки келморийских забойщиков на форт Хау прошло два дня и, насколько мог судить Тайкус, смотря в окно дежурного микроавтобуса по дороге к командному центру, приведение базы в порядок шло полным ходом. Десятки КСМ не покладая рук трудились над восстановлением полуразрушенных оборонительных сооружений, засыпали воронки и убирали мусор. К работам привлекли и гражданских, но проблем оставалось еще выше крыши.
Дежурка объехала обгоревшие останки упавшего прямо на дорогу келморийского транспортника. Поражение келов не было таким уж сокрушительным. Более сотни десантников форта Хау получили ранения или погибли, а база скорей всего оказалась бы захвачена, не будь в тот день удача на стороне конфедов. Начальник забойщиков оказался убит в самом начале сражения, эскадрилья «мстителей» оказалась достаточно проворной, чтобы уничтожить три келморийских транспортника до разгрузки, а половина вражеских боевиков погибла при бойне за грузовики и в последующей за ней погоне.
В тоже время «Третий Громовой» прорвался через Змеиный Хребет к востоку от форта и вытеснил основные силы келморийцев из спорной зоны. Это была победа, которую Вандершпуль воспринимал как должное, несмотря на то, что едва не потерял форт Хау. У Рейнора никак в голове не укладывалось, как можно было пойти на такой риск. Тайкус отнесся к происходящему с обычным цинизмом. Вандершпуль был игроком, и фортуна не обманула его, так что же тут удивительного? Окажись на месте Вандершпуля любой другой, он поступил бы точно так же.
«Вопрос в том, – думал Тайкус, – с чего бы это сукин сын решил со мной разговоры разговаривать? Он не знает, что мы уперли один грузовик. По крайней мере, не уверен, иначе уже давно бы прислал за нами военполов».
Дежурка остановилась перед командным центром. Тайкус выпрыгнул из нее, освободив место для двоих солдат. В этот раз сержант Финдли выглядел как полагается – в отглаженном, с иголочки, камуфляже, и начищенных до глянца берцах. Чтоб не таскаться с автоматом, свой арсенал он ограничил пистолетом в наплечной кобуре.
Перед входом в ком-центр обнаружился еще один результат нападения келов – двое караульных. Они потребовали, чтобы Тайкус прошел процедуру сканирования личности, но при этом были какими-то чересчур вежливыми – в точности как штабист, с которым Тайкус имел дело в первый день. «Откуда только берутся такие субчики?» – подумал Финдли. Такое поведение для солдата он не мог назвать нормальным.
Тайкус поднялся наверх и вошел в приемную кабинета Вандершпуля. Рыженькая капральша, которая в первый раз привезла его к подполковнику, вновь находилась на боевом посту. Девушка предложила Тайкусу присесть и подождать. Ждать пришлось дольше, нежели в прошлый раз – Вандершпуль давал интервью репортеру СНВ. Чтобы скоротать время следующие пять минут Тайкус занимался тем, что медленно раздевал взглядом прелестную капралочку. Когда журналист, наконец, покинул кабинет, на рыжей остались только трусики и армейские ботинки.