Рейнор проглотил энергетический батончик, запил его глотком воды и отправился в путь. На этом этапе задания защитой ему служила сама ночь.
ФОРТ ХАУ, ПЛАНЕТА ТУРАКСИС-II
Кэссиди нужна была доза. Еще два тяжелых дня назад. Раздобыть крэб в Хате стало практически невозможно; виной тому была непрекращающаяся война и участившиеся облавы полиции. Подобный расклад, конечно, не радовал, однако были и положительные моменты. Еще час, и Кэссиди будет вознаграждена недельным запасом крэба! Стоит только справиться с ломкой, добраться до укромной квартирки Вандершпуля в Хате и сдать ему своих друзей!
«Все-таки, – думала Кэссиди, с трудом справляясь с судорогами уже в узком переулочке на пути к полковнику, – для чего нужны друзья? Чтобы поддержать в трудную минуту, так ведь? Ну вот а мне сейчас чертовски как нужна поддержка, иначе загнусь».
Вандершпуль ждал ее в галерее над рестораном «Гурман». В гражданской одежде, явно довольный жизнью. Очевидно, любовница исправно несла службу и ублажала полковника по полной программе. Но куда важней было то, что на столе перед ним лежала металлическая капсула. Полная крэба, крэба Лизы Кэссиди – она даже чувствовала его запах. Если крэб не был галлюцинацией. Она не могла сказать наверняка.
– Здравствуй, моя дорогая, – тепло приветствовал ее Вандершпуль. – Ты как всегда неотразима... Присаживайся.
Кэссиди села и, не дожидаясь дальнейшего приглашения, приступила к докладу. Пытаясь унять дрожь в руках, она нервно перебирала ими под столом. Рассказывать, по правде, особо было не о чем: отряд усиленно готовился к предстоящему нападению на КИЛ-36, так что никаких неприятностей не возникало – на них просто не оставалось времени. Но нарушения дисциплины, пусть и несерьезные, никуда не делись. Она могла доложить… например… о бутылках, припрятанных в шкафчике у Харнака!
Вандершпуль терпеливо, но без особого интереса выслушал ее, не задав никаких вопросов.
– Что ж, – подытожил он, когда Кэссиди замолчала. – Это все?
Кэссиди попыталась сфокусировать взгляд на Вандершпуле, изо всех стараясь не смотреть на лежащий на столе цилиндрик.
– Да, сэр... все.
– Хорошо, – удовлетворенно заключил Вандершпуль. – Молодец! Теперь, слушай меня внимательно... Ты должна кое-что сделать. Кое-что важное.
Док поняла только, что ей придется ждать дозы еще дольше. Нервы обожгла острая боль, тело содрогнулось. Девушку прошиб холодный пот. Вандершпуль придвинулся к ней, и от каждого его слова, каждого его выдоха у Кэссиди по спине бежали предательские мурашки. Он наслаждался этим.
Инструкция полковника растянулась на целых десять минут. Док напряженно вслушивалась, стараясь ничего не упустить. Каждая минута тянулась словно час. Казалось, что пытке не будет конца. Постепенно, вникая в смысл слов Вандершпуля, она поняла, что ей придется пойти на поступки куда более низкие, чем стукачество. Но Кэссиди была готова согласиться на все, что угодно ради дозы, и Вандершпуль отлично это знал.
Наконец, когда она уже испугалась, что окончательно потеряет контроль над жаждущим крэба телом, Вандершпуль закончил. Кэссиди сидела, крепко сжав челюсти. Кровь пульсировала в висках, с каждым ударом перед глазами все расплывалось.
Через три минуты в тени мусорного контейнера около ресторана Док переродилась. Она снова почувствовала себя единым целым, жаждущим жизни, и боль осталась позади. Она выдохнула, словно впервые в жизни, и высохшие глаза обожгли слезы.
КЕЛ-МОРИЙСКИЙ ИНТЕРНАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ №36, ПЛАНЕТА ТУРАКСИС-II
В здании управления лагерем, огороженном пластбетонным барьером, располагались как рабочие кабинеты, так и жилые помещения десятников. Поскольку в интернационном лагере недостатка в рабочей силе не ощущалось, после перепланировки штаб стал просторней, обзавелся столовой, гостиной и верандой. Так что сейчас, сидя на веранде в удобном кресле, десятник Ганц Брюкер дымил сигарой и с царственным видом взирал на личные владения.
Мужчина занимал крайне ответственную должность. По крайней мере, он так считал… да и мало кто стал бы с этим спорить, ибо в распоряжении десятника Брюкера находился солидный вооруженный контингент, бронетехника и артиллерия.