Глава I. Его Превосходительства секретариат.
Преодолеть без утешенья,
Все пережить и все принять.
И в сердце даже на забвенье
Надежды тайной не питать, -
Но быть, как этот купол синий,
Как он, высокий и простой,
Склоняться любящей пустыней
Над нераскаянной землей.
Зинаида Гиппиус, "Как он"
От вечных, нисколько не поменявшихся пейзажей за окном клонило в сон, в тоску, иногда в безумство, но никогда — в состояние счастья. Существо, сидевшее за столом, устало вздохнуло, прокляло весь белый свет, всю черную тьму, имея в виду ангелоподобных крылатых, а после и людей, и их планету. Впрочем, такие проклятья звучали стабильно в часы пик, а потому никаких последствий для первых и последних не имели.
Закинув ногу на ногу, существо прикрыло глаза. Забыть о стопках отчетов ему не дали.
— ...тво! Ваше Превосходительство!..
В помещение, напоминающее кабинет из классических книг со столами из красного дерева, темными шторами и креслами, вошел маленький зеленый гоблин с большими черными глазами, одетый в маленький халатик наизнанку.
— Что стряслось? — раздраженно поинтересовалось Превосходительство.
— К нам пополнение грешных! Мест нет! Куда завозить? — любезно поинтересовался гоблин.
— Агх!.. Сколько лишних?
— Пятерых разместим в печи, троих под лестницей... Два беспризорника! — живенько сообразил гоблин. Голос у него был высокий, готовый вот-вот сорваться.
— Небесная канцелярия что на это говорит? — деловито осведомилось существо, встав и подойдя к окну, одергивая шторы.
Главный корпус Небесной канцелярии маячил где-то за горизонтом, вне зоны видимости для обычного смертного, но вот крылатые могли запросто обнаружить его, независимо от расстояния.
— Стабильно ничего не говорит! Никак не комментирует, отчеты не показывает! На связь не-вы-хо-дит! — чуть ли не пропел гоблин, затаскивая в помещение вопившего чертенка. — Это, Ваше Превосходительство, нарушитель. Десяток грешных из-за него в котлах не кипятятся, а принимают, позвольте, водные процедуры с мылом и мочалкой!
Даймон и взглядом не окинул чертенка. Тот уже хотел было начать душить гоблина, однако присмирел после крепкого подзатыльника. Не дождавшись ответа своего Превосходительства, гоблин откинул чертенка в сторону камина, где тот мгновенно сгорел, будто кусок сухой древесины.
— Так что же с беспризорными-то?
— Давай ко мне их, - вздохнул даймон.
— Отчеты направить в канцелярию? — спросил гоблин, остановившись у арочного проема в полуобороте.
— Нет. И чтобы не слышно было ничего об отчетах, пока от этих, — он кивнул в сторону окна, — не будет новостей.
Гоблин скрылся, даймон взглядом поджег стопки на столе, а после уселся в кресло. Через пару минут в камине материализовался новый, совсем маленький чертенок. Осторожно выйдя из камина, он встал посреди кабинета и тревожно огляделся вокруг. Даймон, что опять сидел в кресле, прикрыв глаза, прошипел:
— За работу!..
Вздрогнув, чертенок мгновенно ретировался, и духу, которого у него не было, не оставив.
Глава II. Красавец.
Он в вечер одинокий - вспомните,-
Когда глухие сны томят,
Как врач искусный в нашей комнате,
Нам подает в стакане яд.
Он в темный час, когда, как оводы,
Жужжат мечты про боль и ложь,
Нам шепчет роковые доводы
И в руку всовывает нож.
Он на мосту, где воды сонные
Бьют утомленно о быки,
Вздувает мысли потаенные
злобы и тоски.
<...>
В его улыбке, странно-длительной,
В глубокой тени черных глаз
Есть омут тайны соблазнительной,
Властительно влекущей нас...
Валерий Брюсов, "Демон самоубийства"
Обреченность, раздражение, усталость... С трудом получалось смотреть в глаза случайных собеседников, представителей служб, знакомых. Оставалось лишь надеяться, что её взгляд больше не наткнётся на них.
В салоне стоял гул, начавшийся со взлётом и не стихавший уже на протяжении получаса — гудели двигатели самолёта. Мирно беседовала пожилая пара где-то на первых рядах, сзади что-то выкрикивал совсем маленький ребенок возрастом, наверное, года два; бортпроводники периодически сновали из стороны в сторону. Ближе к окошку на тринадцатом ряду сидела молодая девушка. Черные волнистые волосы лежали на хрупких плечах, лица практически не было видно из-за чёлки. Кожа выглядела болезненно бледной, внимательный взгляд мог наткнуться на едва заметные посинения на запястьях, что девушка пыталась скрыть длинными рукавами серого лонгслива.