Николай прислонился к стене. Казалось, он как-то обмяк и даже стал ниже ростом.
— Всё так, ты кругом прав. Но пока я не вижу других способов приблизиться к Книге. Поэтому прошу ещё раз — помирись с Эмили. Для её же безопасности.
Макар дёрнул плечом.
— Как будто я хочу с ней ругаться! Но она… Я понять не могу, чего она хочет. Может, ты скажешь?
— Того же, что и все, — ответил Николай. — Простого человеческого счастья.
— Это как?
— Как живут обычные люди. Утром уходить туда, где ты нужен, вечером возвращаться туда, где есть кого любить.
— Это не для нас, — вздохнул Макар. — Но излагаешь ты красиво. Буду записывать твои изречения в отдельный файл. И назову его «Евангелие от Полкана».
25
Макар зачерпнул ладонью горсть песка и пропустил горячие струйки между пальцами.
— Дежавю, — сказал он, — мы снова сидим на берегу…
— Только здесь ты никого не сможешь спасти, — улыбнулся Николай. — Это же залив; тут, чтобы утонуть, нужно зайти очень далеко.
Макар снял тёмные очки и посмотрел на друга.
— А ты знаешь, что Хавьер собирается легализовать торговлю человеческими органами? Для страны третьего мира это означает «Органы на экспорт». Открытым текстом. И контрольным в голову — отмена пенсий и субсидий, чтобы у социальных низов других вариантов не осталось. Я не понимаю, как люди могли за такое проголосовать?
— Это все знают, — ответил Николай. — Вернее, все знали, пообсуждали, повозмущались положенный срок и благополучно забыли. А ты поэтому решил отойти подальше от дома? Боялся, что после такого откровения на нас упадёт метеорит величиной с автобус?
— Считай, что в Книгу ответов заглянул. Бережёного она бережёт.
— Ерунда! — сказал Николай. — Я читал программу Хавьера, там и без торговли органами безумия хватает. Его бы никто не поддержал, если бы не Книга судеб. Но заметь — всё это на виду, в открытом доступе. Ты не там копаешь.
— Почему? — спросил Макар.
— Потому что это общеизвестно. И ещё потому, что Азарова не тронули, когда он нашёл что-то действительно важное. Его остановили лишь когда он попытался передать эту информацию тем, кто мог что-то изменить.
Макар снова надел тёмные очки.
— Жаль мужика, напрасно погиб. А ты думаешь, у нас может что-то получиться? Если Книга судеб всесильна и все попытки противостоять ей пресекаются на корню, на что мы можем надеяться?
— На то, что Азаров погиб не напрасно, — ответил Николай. — Если бы Книга судеб действительно прописывала будущее с неизбежностью физических законов, то не было бы смысла взрывать агента. Но его убили — а значит, изменения были возможны.
— И всё же его убили, — напомнил Макар. — Где гарантии, что у нас получится?
— А когда у нас были гарантии? — ответил Николай вопросом на вопрос.
— Это верно, — согласился Макар. — Но согласись, такого задания у нас ещё не было. За Хавьера целая страна проголосовала. Десятки миллионов! А что могут пять человек?
— Пять человек и одна чертовка, — поправил Николай. — Не забывай про нашу подружку.
— Всё равно, — не сдавался Макар. — Все избиратели видели, какую дичь несёт кандидат — и никто ничего не смог сделать. А тут придём мы, такие крутые, и сразу всё порешаем — так, что ли? И ты в это веришь?
— Я думаю, — ответил Николай, — что Книга судеб всё же как-то связана с Книгой ответов. Азаров был агентом Элизиума — то есть его отбирали и готовили так же, как нас. Он был фантастически удачлив — по крайней мере, до того момента, когда удача отвернулась от него. Именно умение заглядывать в Книгу ответов позволило ему найти уязвимость записи Хавьера в Книге судеб. Но тогда и у нас есть шанс.
— На удачу? — спросил Макар.
— Да. Многие уверены, что одни рождаются с золотой ложкой во рту, а другим жизнь не даёт ни единого шанса. Это заблуждение. Просто первые буквально купаются в своих шансах, а вторым судьба отмеряет их крайне скупо. Но возможности выпадают всем; надо только суметь заметить свой шанс, не испугаться его, схватить и оседлать подвернувшуюся удачу. А как раз это мы хорошо умеем, этому нас научили.
— И тогда каждый или кузнец своего счастья, или сам себе злобный Буратино, — подхватил Макар.
Николай улыбнулся.
— Твоя подружка сейчас сказала бы: «Сидят два идиота и обмениваются идиомами».
— Не сказала бы, — возразил Макар. — Но, возможно, подумала бы.
26
За обедом Макар вновь вспомнил о Хавьере.
— Представляете, он ещё и со своим псом разговаривает.
— И что? — спросила Кузя. — Все собачники разговаривают со своими собаками.
— С живыми, — уточнил Макар. — Но его пёс давно умер. Хавьер общается с духом мёртвой собаки через медиума-ветеринара.