— Просто вспомнила, — ответила Эмили, — если искать в инете самых везучих и самых невезучих, поисковики покажут одних и тех же людей. Например, Вайолетт Констанс Джессоп — знаменитая «женщина на корабле», чёрная вдова океанских лайнеров. Работала на «Олимпике», на «Британике» и на «Титанике». «Олимпик» столкнулся с крейсером «Хоук», «Британник» подорвался на немецкой мине и затонул, про «Титаник» вы и сами всё знаете. Вайолетт пережила все три катастрофы, причем при эвакуации с «Британника» лодку с ней затянуло под работающий гребной винт. Вот как такое оценивать? Это везение? Или наоборот?
— Я бы не назвала это везением, — ответила Кузя. — Как сказал Сунь Цзы, лучшая война та, которой не было. Настоящая удача не выжить в авиакатастрофе, но опоздать на самолёт, который разобьётся. И таких везунчиков много, просто о них не говорят. В центре внимания всегда оказываются те, кто подвергает сомнению наши представления о теории вероятности.
— Точно! — воскликнул Макар. — Я как раз недавно читал про Фране Селака — он пережил крушение поезда, падение самолета, и пять автомобильных аварий. Более ста человек погибло в этих катастрофах, а ему хоть бы что. И с остальными везунчиками та же история — в них били молнии, на них нападали змеи и акулы, они постоянно попадали в аварии — автомобильные, железнодорожные, даже авиационные. Но отовсюду они выходили с минимальными потерями.
Эмили кивнула, соглашаясь.
— Вот и думай — ангел поцеловал их в макушку или демон.
— Не идеализируй ангелов, — сказал Николай, — они не такие, какими их представляют.
— И не демонизируй демонов! — добавила чертовка.
Все рассмеялись.
30
Улыбнулась даже Кузя, но уже через мгновение её лицо вновь помрачнело.
— Что с тобой? — спросил Николай.
— Предчувствия, — вздохнула Кузя. — Чем дольше мы ходим вокруг да около, тем больше меня тревожит Книга судеб. Я всегда понимала её как нечто вроде расширенного учебника физики, который задаёт наши физические и социальные рамки. В этом ограниченном поле действует наша свободная воля, но выйти за поставленные рамки мы в принципе не можем. В норме всё так и есть. Но в случае с Хавьером я вижу явное нарушение социальных законов, а возможно и физических. Не говоря уж о вероятностях, с ними там творится что-то невообразимое.
— Физических вряд ли, — возразил Макар, — но социальных точно. И с вероятностями, согласен, там полный треш. А главное — президентами же с кондачка не становятся, это сложнейший многоуровневый проект. Но Хавьер типичный гопник; что он мог написать в Книге судеб? Разве что самое примитивное: «Хочу стать президентом». И после этого процесс пошёл, началось редактирование реальности, от Хавьера никак не зависящее. Редактирование его линии, линий других кандидатов, лидеров заинтересованных стран, избирательных штабов, может быть, даже некоторых избирателей. Вплоть до того, что на другой стороне земного шара взорвался газ и погиб агент, о котором Хавьер никогда не знал и никогда не узнает. Вот кто этим управляет? Или даже не кто, а что, некая безличная сила. Природный закон, о котором мы ничего не знаем.
Бестия презрительно хмыкнула.
— И не узнаете, если проложите заниматься схоластикой. А спросить — язык отвалится?
— Ты что, знаешь? — спросил Николай.
— Я многое знаю, — гордо ответила чертовка, — просто вы спрашивать не умеете.
— И кто же этот демиург?
— Подпоручик Киже.
— Кто?! — не поверил Николай.
— Шучу. Он не подпоручик, конечно. И фамилия его не Киже, а Титивиллус.
— Титивиллус? — переспросила Кузя. — Демон обмана и путаницы?
— Он не демон, — ответила чертовка, — и к Инферно он отношения не имеет.
— Упс! — воскликнул Макар. — Неужели ангел?
— Фу! — поморщилась Бестия. — От вас, белковых, за версту разит бинарной логикой. Титивиллус не ангел и не демон, он один из трикстеров.
31
Кузя не стала спорить.
— Как ни назови, он мастер обмана. Очиток, ослышек, описок и опечаток — всей этой психопатологии обыденной жизни.
— Именно так, — согласилась чертовка. — В славные дописьменные времена Титивиллус развлекался, наводя морок на жрецов и заставляя их путать слова священных гимнов. А после второй информационной революции он взялся за переписчиков. Отвлекал внимание, нашёптывая разные глупости. И это срабатывало — редкая копия обходилась без ошибок и опечаток.
— Так вот в чём дело! — воскликнул Макар. — Я получал пары за диктанты не потому, что не учил уроки, а потому, что меня бес попутал!
— Ты получал пары потому, что раздолбай! — ответила чертовка. — Но суть ты уловил правильно — переписчики, уличенные в ошибках, оправдывались именно так. И всё бы ничего, но эта история растянулась на века; а за эти века количество ошибок только накапливалось. В итоге многие известные вам тексты стали, скажем так, несколько отличны от первоначальной версии.