— Прости, перебью, — снова вмешался Макар. — А игру в испорченный телефон тоже Титивиллус придумал?
— Ага, — кивнула чертовка, — причём задолго до изобретения телефона.
— Макар, угомонись, — попросил Николай. — Бестия, продолжай, пожалуйста. Что было дальше?
— Дальше случилась третья информационная, книгопечатание. Ошибка в наборе распространялась в сотнях, а то и тысячах копий. В те времена печатному слову доверяли; так что сами можете представить, к чему могла привести ошибка в учебнике химии или в справочнике ядовитых грибов.
— Но с этим же боролись! — подала голос Эмили.
— Всегда боролись, — согласилась чертовка. — Жрецы придумали поэзию — мнемонический приём, не позволяющий неверным словам вставать на место правильных. А печатники завели корректоров и редакторов — специально обученных людей, вычитывающих тексты и исправляющих ошибки. Титивиллус отыгрывался на авторах, но до печати их ляпы уже не доходили.
— Пока не появился интернет, — добавила Кузя.
Чертовка скорчила скорбную гримасу.
— Да, пока не грянула четвёртая информационная, сметающая все прежние преграды. Вместо стихов — верлибры, вместо корректуры — «я так вижу». Тут-то Титивиллусу карта и пошла.
— Это понятно, — сказал Николай, — а что всё-таки с Книгой судеб? Она-то как с Титивиллусом связана?
— Он же трикстер, — ответила Бестия, — а их амброзией не корми, дай над чем-то приколоться. Книга судеб закрыта для людских правок; если в ней вдруг появляется запись, сделанная человеком — это чрезвычайная ситуация, редчайшая аномалия. Титивиллус тут же подключается и устраивает великую мистификацию. Запись человека нарушает законы, ломает установленные рамки; но трикстер обыгрывает всё таким образом, как будто так и должно быть. И с интересом наблюдает, чем же это закончится.
— А мы можем как-то на него повлиять? — спросила Эмили.
Чертовка посмотрела на неё с сожалением.
— Окстись, подруга! Что ты можешь ему предложить? Это же трикстер, ему ничего не нужно.
32
Прошла ещё неделя. Эмили с Макаром успели дважды поругаться и дважды помириться, собрать обширное досье на Хавьера, проанализировать множество выигрышей, проигрышей и чудесных спасений. Всё было напрасно — сила, охраняющая Хавьера, никак себя не проявляла. По вечерам чертовка заглядывала к друзьям, выслушивала рассказ об очередном тупиковом расследовании и многозначительно кивала — «я же говорила».
— Похоже, ваша игра в «горячо-холодно» окончательно переместилась на Северный полюс. Не пора ли переходить к радикальным мерам?
— Подождём, — ответил Николай, — где-то ведь должна быть зацепка. У Азарова же получилось, а он в последний год из страны не выезжал.
— У него, видимо, был прямой доступ к Книге ответов, — предположила чертовка, — а у вас лишь отрывочные воспоминания. Так что я бы на вашем месте не тормозила. Время работает на Хавьера — чем дольше он останется своём на посту, тем больше проблем он сможет создать своей стране. А возможно, и всему миру.
Николай упрямо набычился.
— Ино ещё побредём.
— Узнаю слова, — усмехнулась чертовка. — И взгляд этот тоже узнаю. Вы совсем не меняетесь.
— Ты это уже говорила, — сердито перебила её Эмили. — И что мы люди не хуже прежних, и что здравый смысл порой стучится в наши головы.
Чертовка скорчила страдальческую гримаску.
— Но не всегда может достучаться.
Эмили открыла рот, чтобы достойно ответить, но Николай поднял руки, останавливая её.
— Девочки, успокойтесь! Эмили, что у тебя сегодня?
— Прошлась по книге рекордов Гиннеса. Пустышка. Завтра посмотрю кодексы Войнича и Рохонци, вдруг повезёт. Хотя вряд ли.
— Понятно, — сказал Николай. — Макар?
— Сравнивал Книги мёртвых. Интересное чтиво, но после Акишмы и ты мог такое же написать.
Эмили вопросительно посмотрела на Макара, и он пояснил:
— В прошлом году Полкан был у ороченов. Там он спускался в Нижний мир и поднимался в Верхний.[7] Я тебе потом всё расскажу.
— Спасали мир? — спросила Эмили.
— Как обычно, — ответил Макар.
33
Николай удовлетворённо кивнул.
— Отлично. Фронт работ намечен.
— У меня уже есть план на неделю вперёд, — подтвердила Эмили.
Чертовка хмыкнула и несколько раз хлопнула в ладоши.
— Браво! Надеюсь, поваренная книга в твой план входит? Или кухонофобия не позволяет?
Лицо Эмили вспыхнуло, она сложила пальцы щепоткой и угрожающе подняла руку. Макар торопливо придержал её за локоть. Эмили вырвалась, но руку опустила.