— К каким, к чёрту, чертям?! — завелась Кузя. — Что ты хочешь этим сказать?
— Пойми ты простую вещь, — терпеливо ответил Николай, — если уничтожить Инферно, Элизиум очень скоро разделится на две партии, и через тысячу лет всё вернётся на круги своя. Но за это тысячелетие смуты Земля сто раз умоется кровью. Дай ты людям пожить нормально, они ведь ещё даже не начинали.
— Полкан прав, — вмешалась Эмили, — если зло не из чего будет делать, его сделают из добра.
— О! Кажется, у нашей малышки голос прорезался! — воскликнула Кузя.
— Подруга, меньше всего хотела бы с тобой спорить, — ответила Эмили, — но сейчас ты реально тупишь. Вспомни историю с Люцифером. Элизиум буквально молится на положительный тропизм; если он захватит абсолютную власть, ангелы создадут нового светоносного, и всё начнётся заново. А в итоге придёт к тому, что имеем — но уже после кровавых разборок, которых можно избежать.
Макар постучал по столу, привлекая внимание.
— Так что решили, други? Удаляем файл?
— Нет! — в один голос выкрикнули Кузя и Николай.
Никто не знал, насколько сильна связь Книги судеб с человечеством. Но проверять это явно не стоило.
— Можешь его как-нибудь спрятать? — спросил Николай. — И зашифровать?
— Это можно, — ответил Макар и, поколдовав над клавиатурой, поднял голову. — Готово! Зашифрован и отправлен туда не знаю куда.
— А точнее?
— В облако по рандомному адресу.
— Отлично! — сказал Николай и взял Хавьера за локоть.
— Не волнуйтесь, господин президент. Вы проспите несколько часов, затем проснётесь с головной болью. И уже завтра сможете продолжить свою работу.
— Не надо, — попросил Хавьер.
— Надо, — возразил Николай. — Вы же слышали наш разговор. Вашей жизни ничто не угрожает.
Кузя подошла к Хавьеру, до упора вонзила шприц в его бедро и надавила на поршень.
45
Машину скорой помощи сопровождал полицейский патруль, и скрыться друзьям удалось лишь в больнице. Передав спящего президента реанимационной бригаде, они вышли через чёрный ход и смешались с толпой. Через несколько минут здание больницы было оцеплено.
— Успели! — сказал Николай.
Он поднял руку, останавливая такси. До автовокзала друзья ехали молча, разговаривать не стоило. Выйдя из машины, сразу разделились, как будто не знали друг друга. Вновь встретились уже в Гуаренасе, на террасе летнего кафе. Кузя вынула из кармана платок и вытерла пот со лба. Чертовка усмехнулась, достала из-под стула кончик хвоста и стала обмахиваться им, как веером; скилл отвода глаз делал её незаметной для окружающих.
— Что, жарко? — ехидно спросила Кузя. — Неужели в Инферно прохладнее?
— Не ссорьтесь, — попросил Николай, — я понимаю, мы все на взводе…
Кузя подняла бокал с пивом, сделала глоток, поморщилась и отставила бокал в сторону.
— Ахайя ведь не успокоится. Он весь Элизиум поставит на уши, все будут искать этот файл. И найдут — рано или поздно.
— В Инферно тоже все будут искать, — сказала чертовка. — И неважно, кто его найдёт — в любом случае мало никому не покажется. По-моему, мы всё же необдуманно отпустили Книгу. Надо было ещё как-то подстраховаться.
— Я подстраховался, — сказал Макар, — изменил код доступа.
— Который шестьсот шестьдесят шесть? — спросила Кузя.
— Был шестьсот шестьдесят шесть, — ответил Макар, — а теперь шестьсот сорок.
— И что это значит?
— Что теперь доступ к Книге будет только у избранных. И это будет доступ только на чтение.
Кузя нахмурилась, складывая в уме новый пазл.
— Постой-постой! Но ведь тогда это будет Книга ответов!
Макар широко улыбнулся.
— Точно! Книга судеб и Книга ответов — это одна и та же книга, но с разными правами доступа.
— То есть ты сделал то же, что когда-то сделал Гутенберг? Защитил текст Книги от перезаписи?
— Да, — кивнул Макар, — потому что фальсификация истории уже вышла за все разумные рамки. Этот кризис пора было гасить.
— Дело не только в фальсификации, — вмешался Николай, — всё гораздо хуже. Веками Книга судеб была закрыта, и это ограничивало роль личности в истории. Любой авантюрист, взлетевший на вершину власти, на поверку оказывался ставленником неких сил, стоящих за ним и продвигающим его. Люди привыкли считать, что историю движут силы явные или скрытые, но всегда гигантские, воистину тектонические. Для одних это борьба классов, техническое и экономическое развитие; для других — корпорации, рокфеллеры-ротшильды, масоны и прочие рептилоиды. В любом случае это всегда было что-то масштабное. Но когда Книгу перенесли на редактируемый носитель, на неё наткнулся один честолюбивый читер. В итоге президентом стал клоун, за которым нет ничего, кроме трескучих фраз.