47
Макар открывал и закрывал рот, по-рыбьи пуча глаза. Вид у него был нелепый и жалкий.
— Итог нетопырь мелом? — растеряно спросил он.
Что означало: «И что мне теперь делать?»
Чертовка пожала плечами.
— Помолчи денёк-другой, и оно само пройдёт. Чем меньше будешь говорить, тем быстрей восстановишься.
— Ноябрь за ногу мать! — воскликнул Макар.
«Но я не могу ждать!» — перевела про себя Эмили и поспешила утешить друга:
— Не переживай, у тебя и сейчас неплохо получается. Мы же тебя понимаем.
— Издеваешься?! — возмутился Макар.
Но тут же покраснел и опустил глаза, потому что из его рта непроизвольно вырвалось: «Раздеваешься?!»
— М-да, — признала Эмили, — получается пока что действительно не очень.
Она умоляюще посмотрела на чертовку.
— Беся, милая, вспомни, пожалуйста — может быть, есть какой-то способ помочь Макару? Страдает же человек.
Чертовка отрицательно покачала головой.
— Против лома нет приёма. Макар оскорбил трикстера, а трикстеры взяток не берут.
— Может, заклинание какое? — продолжала настаивать Эмили.
— Есть несколько трикстерских текстов, — неуверенно сказала чертовка, — возможно, что-то и сработает. Могу поискать. Но это без гарантии.
— Ну пожалуйста, пожалуйста! — засуетилась Эмили.
— Ладно, попробую, — согласилась чертовка.
И пошла к выходу ворча себе под нос: «Когда что-то надо, так сразу «милая», а когда не надо, то «крёстным знамением по наглой чёрной морде».
Через минуту она вернулась с небольшой книжкой в лапах. Макар ожидал старинного фолианта в потёртой кожаной обложке, но книга была вполне современной, хотя и слегка потрёпанной. Чертовка открыла её на нужной странице и ткнула в текст наманикюренным когтем:
— Читай отсюда.
— Only stayl… — начал Макар, но чертовка перебила его:
— С выражением читай! И убери эту дурацкую ухмылку, а то прилипнет — потом вовек не отдерёшь.
До Макара наконец дошло, что всё действительно может кончиться очень плохо. Он коротко прокашлялся и начал читать сначала:
— Он не стал палачом и вором,
он не стал блаженным святым,
за плечом его чёрный ворон,
его руки всегда пусты,
он по самой кромке, по краю
без оглядки идет, спеша,
даже тень его, замирая,
отстаёт от него на шаг.
Он всегда немного с приветом,
он дурак, он виден насквозь,
но в том мире так же, как в этом,
он такой же незваный гость,
он и там ошибка природы,
он и там лишь одной ногой,
джокер, выпавший из колоды,
пьяный сталкер, вечный изгой.
Он не с этими и не с теми,
трубный зов у него в крови,
он ни в матрицу, ни в систему,
не вписался, как ни зови,
не герой, не царь, не хранитель,
вечным голодом в ночь гоним,
он исчезнет в разрыве нитей,
и никто не пойдёт за ним.
Со своими злыми дарами
он не нужен ни там, ни тут,
он проходит между мирами,
медиатор, нелепый шут,
двух вселенных острые грани
он сшивает ниткой живой,
и граница между мирами
зарастает сорной травой.
Макар замолчал, прокручивая в памяти слова текста и звуки собственного голоса. Затем бросился к чертовке и крепко сжал её в объятиях.
— Получилось! Получилось! Спасибо, Беся, ты настоящий друг!
— Да ладно, чего там, — смутилась чертовка, — болтай на здоровье. Но если ещё раз назовёшь трикстера Сиськивиллусом, навсегда останешься косноязычным.
48
Через два дня самолёт компании «Conviasa» приземлился во Внуково. Друзья зашли в кафе аэропорта.
— Предлагаю вернуться в «Наумов», — сказал Николай. — Закончим там, где начали.
— Не стоит, — возразила Кузя. — Мы уже всё закончили. Расстанемся здесь.
Макар с надеждой посмотрел на Эмили.
— Ты с нами?
Девушка не ответила, даже не повернулась в его сторону.
— Что тебя тревожит? — спросил Николай.
— Хавьер всё ещё президент, — ответила Эмили. — Надеюсь, ненадолго; но не наломает ли он дров перед уходом?
Николай покачал головой.
— Не думаю. Без подключения к Книге судеб он пуст. Теперь люди смогут наконец разглядеть своего президента, оценить его программу и сделать выводы. Народ должен сам выбрать свой путь, и не нам в это вмешиваться. Достаточно того, что мы избавили мир от этой опасности.
Кузя подошла к Эмили и обняла её за плечи.
— В Китае есть такое понятие — «небесный мандат». Пока правитель владеет им, страна стабильна. Но как только небо отзывает свой мандат, на страну обрушиваются несчастья. И тогда правителя свергают, нередко даже казнят. Считай, что мы отобрали у Хавьера небесный мандат.