— Мне семнадцать в следующем месяце, — гордо сказала Яна.
Сердце Арсения сжалось. Ей еще только будет семнадцать. Как же рано Яне пришлось повзрослеть. Но он любил ее всей душой. Вопреки здравому смыслу.
— Ты вернешься в Афган? — спросила Яна.
— Да, — сказал он. — Там моя часть, и я должен вернуться. Но… Я буду здесь еще три недели и мы сможем видеться хоть каждый день. Я познакомлю тебя с родителями…
— Это правда, что война скоро кончится?
Арсений пожал плечами.
— Так говорят.
Он очень боялся ей это обещать. Он был готов отдать Яне что угодно, но не мог пообещать, что выживет.
— Ты будешь петь сегодня вечером?
Яна кивнула.
— Да. Ты придешь?
— Обязательно. Приду, сяду за дальний столик и буду весь вечер слушать, как ты поешь. Все, как ты мечтала.
Яна чуть не расплакалась от этих слов. Но тут Арсений снова поцеловал ее.
Глава 10
Арсений сел за дальний столик и заказал бокал вина. Его мечта превращалась в реальность. Спустя несколько минут Яна выйдет на сцену и будет петь для него. Он хотел запомнить каждое мгновение, запечатлеть в памяти, чтобы потом можно было просматривать, подобно любимому фильму. Он знал, что спустя месяц, когда вокруг снова будет война, эти воспоминания смогут согреть, придать сил и даже вернуть к жизни. Он верил в то, что любовь обладает большой силой.
Для Яны этот вечер был особенным. Каждый раз, выходя на сцену, она представляла, что поет для Арсения. Что он слышит ее. Но сегодня он на самом деле будет сидеть в зале. У них впереди три недели, а потом… потом, быть может, они не увидятся долгие, долгие месяцы. Это будет ее ему подарок.
Она выбрала для выступление черное с серебром платье — лучшее из всех, что у нее были. На шее сверкал небесный сапфир. Еще никогда Яна не чувствовала себя такой счастливой. Это будет ее подарок любимому. Он все поймет, как только услышит.
Свет в зале был погашен, сцена наоборот, была освещена лучами софитов, так что посетители могли хорошо рассмотреть певицу, а она видела их плохо. Но Арсения за дальним столиком заметила сразу. Он смотрел на нее не отрываясь. В этот момент казалось, что в зале нет никого, кроме них двоих.
Оркестр заиграл знакомое вступление. Это была та самая песня, которую они пели во время своей первой встречи в аэропорту.
— Покроется небо пылинками звёзд.
И выгнутся ветви упруго
Тебя я услышу за тысячу вёрст:
Мы — эхо, мы — эхо,
Мы долгое эхо друг друга
Мы — эхо, мы — эхо,
Мы долгое эхо друг друга
И мне до тебя, где бы я ни была,
Дотронуться сердцем не трудно.
Опять нас любовь за собой позвала.
Мы — нежность, мы — нежность,
Мы — вечная нежность друг друга!
Мы — нежность, мы — нежность,
Мы — вечная нежность друг друга!
Теперь эти слова были наполнены новым, понятным только им смыслом. Люди, сидевшие за столиками не знали их истории, но Яна пела так проникновенно, что в зале стало очень тихо. Все не отрываясь смотрели на сцену.
— И даже в краю наползающей тьмы,
За гранью смертельного круга
Я знаю с тобой не расстанемся мы!
Мы — память, мы — память,
Мы — звёздная память друг друга
Мы — память, мы — память.
Мы — звёздная память друг друга!
Арсений сидел и слушал, пока она не закончила петь. В тот вечер он провожал ее до дома. Они шли пешком до самого дома Зинаиды Филипповны и не могли наговориться. Яна и представить не могла, какое это счастье — ощущать рядом присутствие любимого человека. Так хорошо, что даже страшно.
А что если… Если он не вернется? Если его снова ранят и ранение окажется смертельным? Если ее любовь не в силах его защитить? Если этот отпуск — их последняя встреча? Она гнала от себя эти мысли, но они возвращались снова и снова. В конце концов она поняла, что все, что может сделать — просто ждать его и верить в лучшее.
— Я люблю тебя, — сказал Арсений, когда они оказались у калитки.
— Я так люблю, что мне даже страшно, — призналась Яна.
Он поцеловал ее на ступеньках дома и долго не отпускал из своих объятий.
— Когда у тебя выходной?
— В понедельник. В этот день меньше всего посетителей.
— Отлично. Значит, в понедельник я познакомлю тебя с мамой и папой.
— Так скоро?.. А вдруг я им не понравлюсь.
— Такого просто не может быть. Ты удивительная. И я люблю тебя. Они это поймут, вот увидишь. Я обещаю…
— Вот если бы ты мог пообещать мне, что вернешься.
— Ты ведь знаешь, что именно этого я не могу обещать… Я не знаю, что может случиться.