Немного поразмыслив, она решила, что не станет скрываться, притворяясь, что едет к сестре. Все равно совсем скоро все тайное станет явным. Яна смело назвала водителю адрес Медведевых и велела ехать туда. Тот немного удивился, но ничего не сказал. Спустя час она была уже у подъезда.
— Я к Медведевым, в двести семнадцатую, — приветливо улыбнувшись, сообщила она консьержке.
Та, прервав вязание, махнула рукой в сторону лифта — иди, мол.
Яне никогда прежде не приходилась бывать в подобных домах. Только сейчас она вдруг осознала, как отличались те условия, в которых вырос Арсений от их деревенского быта.
Дверь открыла домоработница. Женщина с простым и добрым лицом. Арсений что-то говорил о ней. Кажется, ее все зовут Лидочка и когда-то она была его няней.
— Здравствуйте! Вы… Яна?
— Да… А откуда Вы знаете?
— А мне Арсений Вашу фотографию показывал. «На этой девушке, Лидочка, так и сказал».
Яна почувствовала, как на сердце потеплело.
— Я бы хотела поговорить с Ольгой Павловной и Николаем Семеновичем.
— Николай Семенович в Африке, в командировке. А хозяйка дома, пойдемте со мной.
Квартира Арсения поражала роскошью. Невозможно было поверить, что здесь живет советская семья. Пусть даже семья дипломата. Яне казалось, она попала в английский замок. Сейчас около пяти и Ольга Павловна, должно быть, прикажет подавать чай…
Мама Арсения обнаружилась в столовой. Она сидела в уютном кресле и самозабвенно болтала по телефону.
— Ты думаешь она на это способна? В ее-то возрасте… Да Лида, чего тебе?
— К Вам гостья.
Яна зашла в гостиную вслед за Лидочкой.
— Ты?
Ольга Павловна казалась изумленной. Было не понятно, рада она Яне или нет, но то, что очень удивлена — точно.
— Мне очень надо с тобой поговорить.
Она окинула Яну оценивающим взглядом с ног до головы, отметив, что девушка одета куда лучше, чем при прошлой встрече. И сказала кому-то:
— Я перезвоню.
Лидочка продолжала топтаться в дверях.
— Иди уже, Лида. Я позову, если что-то понадобится.
— Ну что ж, садись, раз пришла, — она указала Яне на другое кресло. — Я тебя внимательно слушаю.
— Арсений велел связаться с Вами, если понадобится помощь. Я думала, что не стану этого делать, но обстоятельства сложились таким образом, что…
— Очень долгое предисловие, — фыркнула Ольга Павловна.
— Я беременна и у меня контракт с продюсером Ермаковым, по которому я не имею права рожать детей. Сейчас я снимаюсь в фильме, в который вложены огромные деньги, — протараторила Яна. Она чувствовала себя совершенно растерянной. Эта женщина, казавшаяся такой милой в Сочи, сейчас смущала ее, сбивала с толку.
— Все это очень интересно, я признаться, даже кое-что слышала от подруг о твоей… гм… стремительной карьере под крылом Ермакова, но… Я не могу взять в толк: причем тут я и мой сын?
В ее словах слышался явный сарказм.
— Как… ну… Вы скоро бабушкой станете…
Она рассмеялась звучным, недобрым смехом. Яна вдруг поняла, кого она ей напоминает — снежную королеву. Снежную королеву в своем белоснежнойм дворце. Этот смех был похож на пытку. Он отражался от высокого потолка и стен.
— Я? Бабушкой?! Скажи мне, я похожа на идиотку? Ну да, у тебя был курортный роман с моим сыном. Потом он вернулся на войну, а ты легла под влиятельного продюсера, который в кино тебя пристроил. Ну и отлично, Яна, я только рада за тебя. Я тебя своей невесткой, честно говоря, никогда не видела. Так лучше для всех. Но зачем этот фарс?
— Мои отношения с Ермаковым чисто деловые, — сказала Яна, понимая, что уже второй раз за день произносит эту фразу. Но, в отличие от преподавательницы, Ольга Павловна ей не поверила.
— То, что Вы любовники, ни для кого не секрет, девочка. В тайне такое не утаишь. Да и разве станет такой человек, как Ермаков делать что-то бескорыстно? Раскручивать деревенскую девчонку за «спасибо». Таких как ты голодранок полгорода…
— Он, конечно, рассчитывает на прибыль от моих концертов, но он не сделал ничего такого, что можно было бы истолковать двусмысленно. Я бы никогда не позволила… Мы с Арсением переписываемся и как только он вернется, поженимся. Мы очень хотели детей. Конечно, это произошло чуть раньше, чем мы планировали, но так уж вышло…
Внезапно Ольга Павловна подскочила к ней и отвесила ей пощечину.
— Не смей даже произносить этого, шлюха… Если твой папик не верит, что ты от него залетела, значит, есть на то основания. Значит, не только с ним путалась. Ты что, решила что мой сын разгребать будет? Чужого выродка растить?