(братья Скайуокеры)
Говоря об этой связи, Энакин был уверен, что она крайне необычная и нетипичная для простых разумных. Он, как какой-нибудь эмпат, временами чувствовал брата. Его настроение, самочувствие и даже, порой, отдельные мысли. Уловить последние — было очень сложным процессом, ведь вредный брат, казалось, постоянно был загружен сотнями идей, размышлений, теорий и разобраться в этом ворохе образов было очень и очень трудно.
Самое интересное, что на этот процесс никак не влияло ни расстояние, ни, поначалу, желание самого Энакина. Порой связь проявлялась, просто врываясь в его сознание ворохом дикого энтузиазма и предвкушения, или же лютой смесью азарта и тревоги, или задумчивым перебиранием различных теорий с применением многих незнакомых ему словечек (язык он понять никак не мог, лишь эмоциональную окраску). Как позже он выяснил, Эйдан тоже ощущал что-то похожее, но иначе, менее разборчиво и не так явно.
Как-то раз, будучи дома, Энакин почувствовал, что братишка вновь попал в беду. Тогда он, не разбирая дороги, шустро побежал на улицу, и, спустя десять минут, ориентируясь лишь на внутренние ощущения, нашёл Эйдана, дерущегося с шайкой этого гнусного, уродливого братца мерзкого дага Себульбы. Тогда они с братом здорово почесали кулаки. Правда, и сами получили неслабых люлей, но с поля боя уползали победителями! А это, как промычал тогда Эйдан — главное! Именно это событие и стало толчком к изучению этой их особенности.
(Даг)
Со временем их связь лишь крепла и усиливалась, временами доставляя ощутимый дискомфорт Энакину. Она неумолимо привносила свои, качественные изменения в его довольно-таки лёгкий характер. А вот ощущения братца были всё так же приглушенными, расплывчатыми. Уже много позже, оба научились пользоваться этой их фишкой на очень приличном уровне, но в то время связь сделала из Энакина очень флегматичного мыслителя. Ведь приходилось думать и за себя, и заодно присматривать за тем шилопопым парнем, на имя Эйдан отзывающегося.
Ну а вскоре мама посвятила Энакина в причину его отличий от окружающих. И кто бы мог поверить, что у него окажется такой талант не только в технике, но и в такой непонятной штуке, как Сила⁈ Куча, просто огромная куча потенциала, скрытого в нереально большом объёме мидихлориан.
В один момент, страстно лелеемая им давняя мечта о том, что когда-нибудь он обязательно станет великим джедаем и спасёт галактику от всех злых говнюков, заново воспылала в его сознании, как сверхновая звезда. Вот только, как воспылала, так она и потускнела. Его брат, его пример для подражания, тот разумный, что порой был для него словно отец, тот, что знал и умел очень-очень многое, тот, кто так же мечтал, о собственных крутых способностях, связанных с Силой, оказался полностью их лишён.
Энакин был очень расстроен такой несправедливостью. Он привык к тому, что они с братом были, словно половинки одного целого, словно они две стороны одного пеггата, словно… Он даже готов был отдать Эйдану свои мидихлорианы, лишь бы тот был счастлив обладать Силой вместе с ним! Вот только это было невозможно провернуть.
Как позже выяснил Энакин, мидихлореаны, это такие индивидуальные для каждого симбионты, что были в организме разумных, и именно их количество указывало на потенциал одарённых в Силе. Многое было скрыто от понимания галактов самими джедаями, но из тех крупиц знаний, что мальчик сумел разыскать в голонете, он понял, что сами симбионты являются неким очень важным, промежуточным звеном между такой непонятной Силой и телом одарённого. В информации было много пространных размышлений о непонятных медиумах и всякой эзотерике, но главное для себя он понял. Чем больше мидихлориан, тем сильнее будущий джедай. И именно в этом плане, его брат очень сильно проигрывал ему.
Впрочем, Энакин не возгордился этим моментом. Так как прекрасно знал, что Эйдан не оставит попыток самому приобрести Силу. Хотя, если положить руку на сердце, он не понимал этого маниакального желания брата обладать ей, ведь и без этой штуки Эйдан знал и умел столько, что от его «гениальных» идей в страхе дрожала криминальная часть населения Мос-Эспа, а другая часть была готова носить его на руках.