— Пыльца, которую ты нюхаешь, вызывает у тебя галлюцинация, — неприязненно процедил в ответ Шептун. — Ты общаешься с духами земли и обнимаешься с деревьями.
— Я упрощу для тебя объяснение, — продолжил Пуллингер, не обращая внимания на слова собеседника. — Есть один мальчишка, которого ты вынуждал общаться с тобой на духовном уровне. Этот мальчишка, судя по всему, сейчас связался с неким ренегатом-уорлдсингером, самоучкой, не принятым в орден, и закоренелым преступником. Если ты скажешь мне, где они в данный момент находятся, то я сумею уговорить начальство, и тебя переведут в хорошую камеру. Там будут настоящий свет, настоящая еда и постель. Может даже твои таланты удастся поставить на службу государству, и тебя время от времени будут выпускать на волю.
— Служение государству! — рассмеялся Шептун. — Выслеживать себе подобных на благо Департамента по делам феев, ты это хочешь сказать? Если тебе нужны ответы, танцуй по ночам вокруг дуба вместе со своими дружками и спрашивай у деревьев. Глядишь, что-нибудь да узнаешь.
— Будет лучше, если ты перестанешь упрямиться и начнешь сотрудничать с нами. Так будет лучше для всех нас.
— Да пошел ты подальше, цветочная морда! — выкрикнул Шептун. — Теперь позволь мне по-простому объяснить все тебе! Я не верю ни одному твоему слову и никому из твоих друзей, напяливших на себя красные одежды! В последний раз, когда я поверил тебе, ничтожество, мое доверие обернулось десятком лет среди сырых стен и пирогом с начинкой из крысиного мяса! Я ничего не знаю ни про какой Хандред-Локс, первый раз слышу о нем и о твоих предсказателях, о том, что происходит в мире с тех самых пор, как ты бросил меня в эту тюрьму! Теперь, я вижу, ты собрался натравить на меня своих псов. Или, может, сам вознамерился заговорить меня до смерти?
— Я же говорил вам, что этот тип неуправляем, — заметил Шэнкс, похлопывая дубинкой по открытой ладони. — Он не понимает нормального языка. По-хорошему вы от него ничего не добьетесь.
— Хорошо, — раздраженным тоном проговорил Пуллингер. — Я сейчас уйду, а вы попробуйте разобраться с ним по-своему. Я не потревожу чары, если приподниму занавес?
Тюремщик отрицательно покачал головой.
— После того, как вы бывали у нас в последний раз, многое изменилось, инспектор. Мы входим в камеру лишь под защитой специальных чар, наложенных с учетом индивидуальных особенностей заключенного. Стараемся, чтобы он не успевал к ним привыкнуть и не смог придумать способ противодействия, но нас тут всего трое и нам придется… заняться другими вещами.
Отгороженный от них колдовской стеной, Шептун выпрямился в полный рост и плюнул на незримую преграду.
— Ну, давай, Шэнкс, хочешь доставить мне удовольствие? Давненько я уже не убивал тюремщиков.
Пуллингер вышел в коридор и, пятясь, приподнял еще один занавес. Шэнкс кивнул надзирателям и ткнул дубинкой в бесформенного обитателя камеры номер восемь.
— Сейчас ты получишь по заслугам, Натаниэль. Посмотрим, удастся ли нам придать тебе форму, более приятную глазу, чем эта.
Внутренний колдовской занавес упал снова, и началось безжалостное избиение.
Глава 14
Станция «Гардиан-Освальд» была переполнена правительственными чиновниками, государственными служащими и управленцами в накрахмаленных рубашках с высокими воротничками и галстуками. Пестрота расцветок и фасонов несла в себе тонкие намеки на чины, ранги и звания. Красный цвет предпочитали те, кто имел дело с транзакционными двигателями, пирамида и глаз означали чиновника Департамента внутренних дел. Серебряные крылышки указывали, что перед вами служащий адмиралтейства. Продираясь через колышущуюся людскую массу, Молли, коммодор и паровик-быстродум прокладывали себе путь из подземной пневматической станции, стараясь при этом уберечь ноги от синяков, которые могли оставить трости франтов в высоких цилиндрах.
Напоминая танцующие ноги кузнечиков, трости гринхолловских функционеров взлетали то туда, то сюда, отбивая в коридорах и переходах станционных туннелей безумную чечетку. Это был настоящий деловой ритм. Импозантный ритм. Дела подлежат выполнению. Выполнять их нужно в самом срочном порядке. Информацию необходимо обрабатывать, совещания организовывать и проводить. Каждая трость, помимо всего прочего, указывала на политическую лояльность ее владельца. Их очертания слегка повторяли форму полемических дубинок, к которым в случае парламентских разногласий прибегали члены политических партий, — заостренные у крикунов-роареров, с тупым концом — у хартлендеров.