План сработал и он беспрепятственно покинул систему Рагда, что оказалось большой удачей, учитывая то, насколько сильно охранялись все входы и выходы в этой важной пограничной системе. Но Эл совершенно не представлял, что же ему делать дальше. Его новый корабль был достаточно ограничен в запасах топлива и ресурсов. Эл даже не знал, есть ли ни корабле достаточно воды и в каком состоянии находятся регенераторы атмосферы. Но других вариантов пока не было. Теперь, когда они покинули обжитое пространство, его появление среди кораблей конвоя вызовет нездоровый интерес со стороны охраны, чьи корабли по определению хорошо вооружёны и лучше оснащены технически, чем развалюха Эла. Кроме того, даже если предположить, что ему удастся покинуть караван целым и невредимым, ещё неизвестно, как далеко он сможет улететь на этой ржавой калоше. В её текущем техническом состоянии пытаться лететь на ней на дальние расстояния, да ещё и через пустынные системы было бы сродни самоубийству. Любая техническая поломка в его положении означала медленную и мучительную смерть посреди космической пустоты. Да и встреча с одиноким рейнджером или шайкой контрабандистов не сулила ему ничего хорошего. Так что ему не оставалось ничего, кроме как тихо сидеть среди балок кронштейна и надеяться на будущую удачу.
Эл лишь в общих чертах представлял себе, куда могли направляться колонисты с Икола. Это однозначно должна была быть какая-то пустынная система с тусклым светилом и остывшей покрытой льдами планетой. Но даже это его устраивало больше, чем остаться внутри пограничной системы Ятагуши, напичканной датчиками, системами контроля и перехвата чужаков, и заполненной военными, как улей Рак-Так-Башоги в спячке. Уж лучше такая свобода, чем жизнь в клетке под страхом постоянно быть пойманным - а ведь там бы его поймали в два счёта. С этими мыслями Эл приступил к очередной инспекции корабля на предмет жизненно важных ресурсов, что позволило на время не забивать голову всякими сентиментальными мыслями про Аазора.
* * *
Старый пират принял корабль после ремонта и со скрипом в душе отдал бригаде техников значительную часть своего скудного гонорара, полученного за выполнение последнего заказа. Его расходы были просто непомерно огромными. Ко всем прелестям ему теперь приходилось кормить ещё и этого проходимца Марибоса. Вот уж когда Аазор реально почувствовал разницу между аппетитом маленького «человека» и здоровяка Балагора. Но самой главной статьёй расходов всё же было место стоянки на элитном причале станции. Аазор нашёл самую дорогую стоянку и уже пятую смену активно испытывал терпение местной респектабельной публики. Присутствие его вызывающе потрёпанного и до зубов вооружённого корабля рядом с этими чистенькими и до тошноты аккуратными космо-яхтами было за гранью приличия. Как если бы на званый банкет в числе титулованных военачальников и высоких чинов заявился вооружённый наёмник, покрытый копотью и обвешанный черепами врагов. Но Аазор прекрасно понимал, что делает. Он сознательно шёл на провокацию, пытаясь вызвать реакцию в респектабельных кругах местной знати и нарваться на разговор с представителями властей - военных властей, и как можно скорее, потому как средства таяли с каждой сменой, проведённой в этом фешенебельном отстойнике дорогих игрушечных корабликов. Как полагал Аазор, конфликт в элитном районе станции и был тем самым коротким путём для встречи с высокопоставленной сволочью - клиентом, который нанял этого идиота Фаргу и его недалёких приятелей для столь деликатного дела. Это и был его план.
Когда после пяти смен подогрева реакция публики всё ещё была умеренной, Аазор решил добавить, так сказать, грамалла в реактор. Он заказал достаточно импозантный ошейник с шипами, поводок в виде цепи из крепкого сплава, намордник для крупного хищного зверя и чёрное облегающее трико секс-танцора из тонкой эластичной материи с блестящими пряжками и цепями. Затем он без малейших угрызений совести заставил Марибоса напялить всё это на себя, и вышел с ним «на променад» по фешенебельным заведениям станции, пиная бедолагу, и заставляя его передвигаться, перебирая руками и ногами, словно какая-то ручная тварь. Вскоре его демарш принёс результат. Патруль в составе четырёх офицеров Ятагуши буквально свалился ему на голову. Его остановили у выхода из очередного заведения и потребовали предъявить документы на право владения разумным существом в качестве раба. Тогда Аазор стал громко возмущаться на языке Балагоров, что было явным издевательством над офицерами Ятагуши. А затем и вовсе закатил истерику на публике, собрав толпу зевак, которая, впрочем, вскоре пополнилась недовольными владельцами тех самых яхт, рядом с которыми он пришвартовал своё потрёпанное и залатанное судно и ради гнева которых спонсировал ремонтные работы в течение двух смен с грохотом, сваркой и постоянными прогонами движков на холостом ходу. Новоприбывшие наконец излили на публике всё, что у них накопилось за то время, пока они терпели это безобразие, и тогда старший офицер патруля предложил Аазору пройти в ближайшее отделение охраны для выяснения обстоятельств в более комфортной обстановке. «Ха-ха! Ну какие же они все тут пижоны! Даже арест тут называют предложением пойти побеседовать в более комфортной обстановке!» - подумал Аазор про себя, но для пущего драматизма момента стал вести себя ещё более агрессивно, чем вынудил патруль чуть ли не силой увести его в отделение.