— Ну и как же ты готовишься к свадьбе?
— К свадьбе? — переспросила Тыллагюзель и посмотрела на Айгюль. Она никак не могла понять, рассказала ли дочь Аннатуваку о Тойджане, и наконец нашла дипломатический ответ: — Спрашивай у Айгюль. Она лучше знает.
— Но, по-моему, Айгюль не торопится?
Сердце Тыллагюзель растаяло от внимания Аннатувака к сестре. Ей очень захотелось поделиться своей радостью.
— Недавно Айгюль сказала: «Мама, ай, мама…», — таинственно начала Тыллагюзель.
Действительно, вернувшись домой после примирения с Тойджаном, Айгюль сказала: «Мама, ай, мама, не сегодня, так завтра будем справлять свадьбу. Только той будет у нас в доме. Как ты на это смотришь? Не говори потом, что не слышала, — народу соберется много!» Испугавшись, что мать повторит ее слова, Айгюль перебила:
— Мама, ай, мама, занялась бы ты ужином!
Старуха сразу поняла намек.
— Вий, ну и память у меня! Тесто, наверно, убежало!
Аннатуваку было совершенно достаточно и того, что успела сказать Тыллагюзель.
— Я вижу, вы уже готовитесь к свадьбе?
— Возможно, — бодро сказала Айгюль.
— Так неожиданно, не сказав никому…
— Ах, зачем трезвонить людям о деле, которое еще только начинается?
— Ты считаешь меня посторонним человеком?
Айгюль стало жалко брата.
— Кем же мне считать брата своего, как не душой своей?
— Зачем же тогда тайны?
— Какие еще тайны?
— Неужели тебе мало, что однажды обманулась?
— Я уже просила не говорить об этом!
Аннатувак хлопнул себя по колену.
— Ну, есть ли в твоей голове хоть капля разума?
— Где же мне, бедной женщине, блистать умом? — улыбнулась Айгюль. — Была бы умная, не пачкалась бы в нефти, а тоже сидела бы где-нибудь директором.
Она хорошо знала, как побольнее уколоть брата.
— Айгюль, — прорычал он, — мне не до шуток!
— Не может быть! — расхохоталась Айгюль. — Бедный мой! Тебе все еще кажется, что продолжается наше детство?
— Это ты не забывай, что я уже отец ребенка!
— Ах, прости, пожалуйста! И поэтому с тобой надо говорить, склонив голову, безропотно соглашаясь?
— Айгюль! — крикнул Аннатувак, потухшая папироса вылетела изо рта и испачкала пеплом белую скатерть, но он ничего не замечал. — Думаешь, я не знаю, в чьи сети ты попала?
— Тем лучше. Но зачем же кричать?
— Затем, что я не хочу, чтобы ты позорила нашу семью!
— Ты в своем уме?
В неистовстве Аннатувак уже бил кулаком по столу, папиросная коробка подпрыгивала, папиросы высыпались на стол.
— Ты даже не можешь понять, что попала в лапы предателя! Он отравляет все вокруг себя! — закричал он.
— Это о чем ты хочешь мне рассказать? — тихо спросила Айгюль.
— О том, о чем говорит весь город! — крикнул Аннатувак. — Атаджанов живет с Ольгой Сафроновой!
— Кле-ве-та! — перекрыв Аннатувака, крикнула Айгюль.
Тыллагюзель прибежала из кухни и испуганно сказала:
— Айгюль-джан, ты звала меня?
Сейчас Айгюль была взволнована больше, чем брат. Он нашелся раньше.
— Мама, тебя никто не звал. Лучше последи-ка за своим тестом, как бы оно не убежало из миски…
— Не до теста, когда от вашего крика того и гляди стекла вылетят из окон, — проворчала Тыллагюзель, неохотно удаляясь.
— Так ты хочешь сказать, что никогда не слышала о связи Атаджанова с Ольгой?
— Второй раз слышу, но если бы слышала тысячу второй, так же не поверила бы, как сейчас!
— Надо же так потерять голову! Забыть о своем достоинстве, о чести семьи наконец!
— В самом деле поразительно! — согласилась Айгюль, она уже овладела собой и могла снова говорить в ироническом тоне. — Просто поразительно, как образованный человек, инженер, начальник конторы, опускается до уровня Эшебиби.
— При чем тут Эшебиби? — огрызнулся Аннатувак.
— А разве не она рассказала тебе эту гнусную сплетню?
— Только у меня и времени языки чесать со старухами!
— Но от кого же ты узнал? — допытывалась Айгюль. — А, понимаю! Когда секретарь говорит, что у вас с Сафроновым и Сулеймановым идет лирический разговор, вы обсуждаете, кто с кем живет?
— И ты можешь себе представить, что я позволю Сулейманову вмешиваться в мои семейные дела?
— Он недостоин? Но кто же этот свет сердца твоего, друг закадычный?
— Никто… — буркнул Аннатувак, представив себе дергающуюся, гримасничающую харю Дурдыева.
Айгюль совсем разыгралась.
— Никто? Значит, об этом по радио уже сообщают? Но тогда поздно принимать меры. После драки кулаками не машут, как говорит моя подруга Ольга Сафронова.