Дурдыев вынужден был заговорить построже:
— Хорошо, мамочка, если думаешь, что это пойдет тебе на пользу, выйди во двор и во все горло кричи о нашем разговоре.
— Нет, дорогой, нет! Я шучу. Понимаю, что для меня стараешься. Будь уверен, как ни слаб мой язык, он станет дверью на семи замках. Не будь я матерью Нурджана, если когда-нибудь проговорюсь!
Успокоенный тем, что повесил замок на старухин рот, Ханык решил взять и ключи с собой.
— Мамочка, мне совесть не позволит поступить, как другие: мол, пусть все идет как бог даст. Я для друга пойду на все! Но если ты не понимаешь этого, пеняй на себя.
Мамыш обеими руками ухватилась за Ханыка.
— Понимаю, дорогой, понимаю.
— Если понимаешь, то хорошо. А теперь — до свидания!
По тому, как покачивал плечами Ханык, надевая сапоги, как переступал с ноги на ногу, влезая в ватник, было видно, что настроение у него хорошее, но Мамыш, погруженная в свои мысли, ничего не замечала. Вдруг спохватилась.
— Ой, дорогой, подожди-ка! — Она раскрыла скатерть, достала круглую жирную лепешку, сложила вдвое, быстро завернула в газету и протянула Дурдыеву. — Ханык-джан, нельзя уходить из дома, ничего не отведав. Положи эту соленую лепешку себе за пазуху, дорогой.
Дурдыев отогнул край газеты и уставился на вкусно пахнущий чурек, как петух на зерно, вдруг с жадностью откусил кусок и, мотнув головой, выбежал из дома.
В глазах старухи словно туман рассеялся. Кто такой Дурдыев? Друг ли Нурджана? Почему Нурджан никогда ни слова не сказал о нем? Почему он появился, когда Нурджана не было дома? Может, сам любит девушку, которую зовут Олге? Может, и Мамыш решил втянуть в это дело, чтобы поссорить Нурджана с девушкой? Природный здравый смысл натолкнул ее на эти размышления, но удовольствие обладать тайной Нурджана, вмешаться в его дела оказалось самым сильным соблазном, и она отбросила свои догадки. Не может такой обходительный человек, как Ханык, быть обманщиком!
Глава тридцать вторая
Дети и взрослые
Этот вечер Нурджан условился с Ольгой провести вдвоем. Давно ему хотелось пригласить девушку к себе, но боялся, что мать безудержной болтливостью все испортит, начнет жаловаться, что не удается сына женить, или, еще хуже, допытываться у Ольги, не собирается ли она за него замуж.
Ольге некого было бояться. Старший брат, которому она рассказала о дружбе с оператором, посоветовал звать его запросто в дом.
— Есть у туркмен поговорка: «Однажды увидел — знакомый, дважды увидел — родственник», — сказал Андрей Николаевич, — тут, знаешь, вся доверчивость народа, его уважение к людям. Но я предпочитаю русскую: «Человека не узнаешь, пока три пуда соли вместе не съешь».
Народная мудрость пришлась кстати, и при первой же встрече Ольга без раздумья сказала:
— Нурджан, идем!
— Куда? — удивился юноша.
— Как куда? К нам домой!
— Может, лучше пойдем к нам?
— Нет, к вам в другой раз.
— Я ведь не знаком с Андреем Николаевичем, с Валентиной Сергеевной!
— Вот и познакомишься.
— Я стесняюсь…
— И не стыдно тебе? — сказала Ольга, заглянув в глаза Нурджану.
— Очень стыдно. Так стыдно, что, кажется, упаду у ваших дверей.
— Не бойся, у наших дверей не скользко.
— Может, все-таки пойдем в другой раз?
— Нет, Валентина Сергеевна нас ждет сегодня.
— Сегодня?
— Ну что ты, как эхо, все повторяешь за мной?
— Значит, ты уже?..
— Да, я говорила, что собираюсь позвать тебя. Разве это стыдно?
— А вдруг Валентина Сергеевна скажет: «Молодой человек, что вам тут нужно?»
— И ты не сможешь ответить?
— Я еще не бывал в таком трудном положении, откуда же мне знать?
— Ну, ответишь, что тебе я нужна!
— Думаешь, у меня повернется язык?
Ольга весело рассмеялась и положила руку на плечо Нурджана.
— Ты пойми, мы ведь русские люди! У нас так принято. Парень может зайти к девушке, и никто не подумает ничего плохого. Не смущайся, пожалуйста.
— Тогда пойдем сперва к нам, я переоденусь.
— Вот хорошо сообразил! Ты будешь переодеваться, а я в этой робе должна показываться вашим?
Они условились встретиться на автобусной остановке.
Уже темнело, когда молодые люди подошли к дому Сафроновых. Нурджан чувствовал себя, словно вор, которого ведут в отделение милиции. Ему казалось, что голос ослаб, ноги заплетаются. За несколько шагов от дома он остановился. А Ольга, не замечая его смущения, решительно открыла двери и крикнула: