- Пойдем к гостям. У тебя сегодня праздник, давай не будем о грустном.
- Но мы еще вернемся к этому разговору! – полушутя пригрозила пальчиком Верочка, после чего они вышли к друзьям.
Около девяти вечера ребята стали расходиться. Егор вызвался проводить Анечку, и девушка согласилась. Спустя пару минут у нее появилась мысль, что зря она это сделала – мама наверняка будет дежурить у окна, и увидит, что она не одна. А разбираться в отношениях с ней после такого приятного теплого вечера очень не хотелось.
Расстояние между домами подруг было всего 2 остановки. Ребята шли медленно, иногда тихонько переговариваясь, им приятно было просто идти рядом. На углу своего дома Аня остановилась.
- Не обижайся, но я дальше сама. Спасибо, что провел. – произнесла она, чувствуя себя школьницей, которая боится признаться маме, что ее провожал мальчик.
- Ань, давай обменяемся номерами телефонов? – Егор внимательно смотрел в глаза девушки, и, кажется, даже дыхание задержал в ожидании.
Анюта почувствовала, будто в животе порхают бабочки. Мужчины давно не проявляли по отношению к ней никаких знаков внимания, поэтому были непривычны и провожание, и пристальный взгляд парня, да и вообще вся эта ситуация. Недолго думая, Аня продиктовала свой номер – в конце концов, Вера права, ей давно не 18 лет, и она сама способна решать, с кем общаться, а с кем нет.
Подходя к подъезду, Аня заметила колыхнувшуюся кухонную занавеску. Они с мамой жили на 1 этаже. Было понятно, что мама провела время у окна, ожидая дочь. Внутренне девушка напряглась: что сейчас будет? Скандал? Или маме снова будет плохо? Когда ей не нравились слова или действия дочки, женщина часто показывала, что у нее началась мигрень или покалывает сердце. Анюта понимала, что маме не так плохо, как она показывает, или же она самовнушением доводила себя до скачков давления и головных болей, но молчала. Ведь кроме мамы, какой бы она не была, у нее никого не было.
Переступив порог коридора, Аня почувствовала запах валерьянки. Значит, мама пила успокоительное, хотя скорее всего не в таком количестве, чтобы аромат разнесся на всю их трехкомнатную квартиру.
- Аня? – голос мамы донесся из ее комнаты.
- Да, я сейчас приду.
Поспешно разувшись и вымыв руки в ванной, Аня направилась в спальню родительницы.
Мама лежала на кровати.
- Почему ты так долго? Я переживала, и теперь мне плохо! Ты совсем меня не жалеешь! Конечно, вырастила, теперь мать не нужна… Все вы меня бросаете…
Аня присела на край кровати и привычно взяла маму за руку:
- Мам, я же сказала, в какое время мы будем расходиться. Я не гуляла где-то в городе, мы сидели у Веры дома, и время совсем не позднее. Зачем ты снова себя накрутила?
- Ну конечно, накрутила! Вот родишь своего ребенка, тогда и поймешь меня! – истерично воскликнула Инна Николаевна.
Аню бросило в жар, и она впервые озвучила то, что давно крутилось в ее голове:
- Мам, а как я, по-твоему, его рожу, если я не отхожу от тебя ни на шаг? Когда мне знакомиться с мужчинами, когда встречаться с ними?
- Ну да, конечно, теперь у тебя одни мужчины на уме! Вот только помни, дочь: мужчин может быть много, а мама – одна! – пустив слезу, женщина вырвала свою руку из рук дочери и отвернулась к стене.
Инна Николаевна не ожидала, что Аня что-то ответит. Обычно она опускала взгляд и молча выслушивала мамины жалобы, приносила воды, измеряла давление. А теперь что? Хамит! Неблагодарная! Правду говорит Софья Петровна с первого этажа: чем больше носишься с детьми, тем неблагодарнее они вырастают. Было очень обидно, хотя Инна Николаевна в глубине души понимала, что Аня действительно ведет себя очень прилично, и всегда готова прийти ей на помощь.
Тем временем Аня отправилась на кухню, набрала в чайник воды и поставила на плиту. Затем достала любимый мамин чай на алтайских травах и засыпала в заварник две ложки. В пиалу положила мамино любимое смородиновое варенье, а на блюдце печенье «Мария». Немного подумав, вымыла яблоко и нарезала дольками. Собрав все на поднос, залив кипяток в заварник, девушка неспеша отправилась в мамину спальню.
- Мам, я чай принесла. Давай попьем.
На душе было неприятно, хотелось сбежать к себе в комнату и выплакаться. Но Аня подавила в себе это желание и старалась пока быть примерной дочерью. Она никогда не шла наперекор матери, и ей было страшно начинать это делать. Что будет, если она начнет спорить и отстаивать свою точку зрения? Будучи взрослой, она понимала, что такое личные границы. Понимала также, что в отношениях с мамой у нее их нет.