Дилан сел на выступающий из земли корень. Странная получилась победа. И почему-то не утихает смутное беспокойство, точит и точит червячок сомнения... Но ведь всё закончилось! Вот и неблагие рассаживаются в своих бричках, свистит кнут, кони срываются с места...
— Дилан! Анчутка!— окликнул их Мидир. — Подите сюда.
Они подбежали к нему. Господин Ардагов, уже снова в сюртуке и накрахмаленной рубашке, протянул им пояс.
— Верните хозяину.
Хризолита, который ждал у дуба, он словно не замечал. Анчутка испуганно глянул на сияющие в сумерках самоцветы и отпрянул, спрятав руки за спину. Дилан робко принял пояс, подивившись, какой он, оказывается, лёгкий.
— И найдите моё копьё, — сказал Мидир. Голос его звучал спокойно, но плечи опустились, а золотые волосы поникли, скрывая лицо. — Оно где-то там. — Он неопределённо махнул рукой в сторону дуба и медленно, приволакивая ноги, словно к сапогам его прицепили пудовые ядра, зашагал к воротам.
— Отыщем, господин мой! — бодро откликнулся Анчутка.
Он обогнал Дилана и зашарил в зарослях крапивы слева от дуба.
— Не там ищешь, — сказал Хризолит. — Вот оно!
Он перепрыгнул через толстый обомшелый корень, наклонился...
— Берегись!
Ивка и Алёна выскочили из-за дуба, врезались в Хризолита, толкнули с такой силой, что он отлетел на сажень. А там, где он только что стоял, вылетели из травы обломки копья и пронзили русалок.
Анчутка вскрикнул подстреленным зайцем. Дилан замер, прижимая к себе пояс, потом очнулся, подбежал, чуть не столкнувшись с Анчуткой и Хризолитом.
Ивка и Алёна лежали, раскинув руки. На бледных лицах удивление, застывшие глаза смотрят в светлое летнее небо. Дилан потянулся вынуть обломки копья, но Анчутка схватил его за руку.
— Не трогай! Как бы хуже не было.
— Куда уж хуже, — процедил Хризолит. — Это копьё сделано из ветки Древа жизни. Для нежити — верная гибель. Да и меня бы изувечило. Королева наворожила, не иначе! Хотела Мидира с Полозом рассорить.
— Мидир Гордеич! — Анчутка вскочил, но господин Ардагов уже скрылся в воротах усадьбы.
— Надо же, не тают! — Хризолит с интересом рассматривал русалок. — Дилан, а ведь ты прав. Они не совсем нежить.
— Воробушек, ты у нас лекарь! — Анчутка затряс Дилана за плечи. — Давай, лечи! Я для тебя что угодно сделаю! Я тебе век служить буду!
— Погоди. — Дилан отдал Хризолиту пояс, присел, ощупывая раны. Изъязвленные чёрной кровью пять наконечников копья смотрели вверх, а чистые, хоть и расщеплённые концы вонзились брату и сестре в грудь.
«Как же их лечить? — Дилан охлопал себя по карманам. — У меня ведь ничего не осталось! Только нож и уцелел...»
— Анчутка, придержи их. — Он взялся за обломки и дёрнул. Тела русалок содрогнулись, потекла прозрачная, как вода, жидкость, пропитала тонкие рубашки.
Дилан вытащил нож, полоснул себя по ладони, подставил лезвие, чтобы кровь с него текла тонкой струйкой. Сначала на рану Алёнке, потом её брату.
— Кровь — это жизнь, — забормотал Дилан. — Кровь — это душа. Жизнь к жизни, душа к душе. Из троих — одна. На троих — одна. Пусть живут, покуда я жив!
Нелепые, неуклюжие слова, совсем не похожие на заклинание. Но Дилан упрямо твердил их, пока ранка на ладони не затянулась.
— Быстро на тебе заживает, — с завистью сказал Хризолит.
— Я повторю, — Дилан перехватил нож в другую руку.
— Не надо... — Ивка моргнул и улыбнулся. — Всё хорошо, Воробушек...
— Ничего хорошего! — Алёнка со стоном села. — Одно радует: ты нам теперь должен! — Она ткнула пальцем в Хризолита.
— Вы зачем меня спасли? — спросил он.
— Ты что, недоволен?!
— Понять хочу.
— Да мы, знаешь ли, — Ивка подмигнул сестре, — никак не ожидали, что второй раз помрём. А иначе бы с места не двинулись, не сомневайся. Но всё к лучшему. Воробушек, ты теперь наш брат, получается.
Дилан слабо улыбнулся. Говорить не хотелось, язык отяжелел и пересох. Противная слабость охватила руки и ноги — не встать, не шевельнуться.
— Королевич, ты не надорвался ли? — Хризолит всмотрелся ему в глаза. — А ну-ка!
Он расправил самоцветный пояс, обернул Дилану вокруг талии и защёлкнул пряжку.
— Сейчас полегчает.
Дилан испуганно дёрнулся. Какое там полегчает? Да его разорвёт сейчас! Он схватился за пояс, попытался сорвать с себя. Но золотая пряжка не поддалась, звенья сжались, и весь пояс уменьшился, подстраиваясь под тощую фигуру тилвит тэг. Живительная сила потекла по телу, вытесняя слабость.
«Как же так?! У меня ведь нет права... Я и близко не бог! — Дилан растерянно посмотрел на Хризолита. Тот улыбался совсем как Полоз. — Или я изменился там, в каменном саду? С Анчутки три проклятья слетело, а я...»
— Что со мной сделалось? — жалобно прошептал он.
— Да ничего особенного, — Хризолит подхватил его под руку и помог подняться. Анчутка и русалки встревоженно топтались рядом. — Искра в тебе разгорелась, только и всего. Ну, может и кровь сказалась. Всё же ты королевского рода, да ещё и подземному владыке внук. Оттого и каменный пояс тебе впору оказался. — Он подался ближе и заговорщически шепнул: — А хочешь себе оставить?
— Как это — себе?! — подскочил Анчутка. — Ты на что его толкаешь?
— Сгинь, Беспятый, — огрызнулся Хризолит, — у меня с королевичем разговор, а не с тобой.
— Сам сгинь! — Анчутка зло прищурил кошачьи глаза. — Ты свои интриги прекращай! С самого начала хитрил-мудрил тут! Признавайся, знал, что русалки не могут носить сердолик? Хотел подарок испортить?!
— Проверить хотел.
— Чего проверить-то?
— Так я тебе и сказал! Сам думай, ежели у тебя голова на плечах, а не пивной котёл.
— Погодите! — вмешалась Алёнка. — Хризолит, ты всерьёз сейчас — насчёт пояса?
— Серьёзней некуда. Подумай, Дилан, это же сплошная выгода. Станешь королём, заберёшь под свою руку Неблагой уезд и Благой заодно. Наведёшь порядок, чтобы всё по справедливости было.
— Да какой из меня король!— возмутился Дилан.
— Преотличный! Ты столько всего сотворить сможешь! Вот хоть русалок своих возьми. Людьми ты их, конечно, не сделаешь, да и ни к чему это. Зато силой поделишься. Они Водяного с Лешим одолеют и сами хозяевами станут.
— А потом батюшка твой примчится и всех нас свергнет — прямиком в Преисподнюю!
— Не примчится. Я научу, как закрыть змеиную тропу. А всех его здешних шпионов мы переловим. Ну же, Дилан, решайся. Станешь королём, никто тебя больше шпынять не посмеет. Даже Мидир слова поперёк не скажет. И будет всем счастье — и тебе, и друзьям твоим!
— А может, и правда? — неуверенно сказал Анчутка. — Тогда Ивке с Алёнкой не придётся уходить после Купалы.
Дилан посмотрел на русалок. Алёнка потупилась и жевала кончик косы. Ивка покачал головой:
— Подумай, Воробушек. Хорошенько подумай. Ведь это воровство.
— Ой, не смеши! — фыркнул Хризолит. — А то тилвит тэг никогда ничего не воровали!
— Да какой из него тилвит тэг?
— Откуда ты знаешь? — заспорил Дилан. Он не то чтобы гордился всеми деяниями своих сородичей, но и отрекаться от них не собирался. — Ты же никогда не видел настоящих тилвит тэг!
— Ага, вот ты и признался, что ненастоящий! — Ивка засмеялся и легонько толкнул его в плечо.
Дилан вздохнул. Действительно, какой из него тилвит тэг? Тугодум неумелый. Не то что королевские заклинания, даже ни одной триады не сумел запомнить. Нет уж, ежели ума нет, так и волшебный пояс не поможет.
— А станешь королём, так всем неважно будет, кто ты есть, — вкрадчиво сказал Хризолит. — Все перед тобой на колени встанут. А кто не встанет, того мы в бараний рог согнём. Возьмёшь меня в советники?
— Нет, — Дилан расстегнул пряжку — она поддалась неожиданно легко — и снял пояс. — Вот, верни Полозу. Так будет правильно.