Эта женщина была не только прекрасной хранительницей очага. Ее образование и обучение происходило в детстве, когда такова возможность была. Моя гордость была в том, что она получала образование в городе, где мать ее (бабушка, с которой нас к счастью так и не свела судьба, ) удачно вышла замуж за довольно успешного человека, однако мужчина не представлял из себя человека, чувствующего жалость, сожаление, или же уважение к женщине. Он представлял из себя мужчину, не подвластного любви и другим похожем жалким чувствам, как ему казалось. Чувство любви у него привилось лишь к рукоприкладству в сторону жены и к вкусу только что приготовленных свиных ребер от кухарки- любовницы. Все же вдобавок, ненависти к жене подпитывала шестилетняя внебрачная дочь, что ему была противна. Вот однажды, сама мать моей привезла ее в наш родной дом. И с чистой совестью оставила дочь у своей давней знакомой. Время шло, мужчина так же одаривал жену синяками и ссадинами, что показало, что дело совсем было не ребенке, а в отсутствии человечности. Несколько раз приезжала она, но так не дождавшись со второго раза прощения и нежности от брошенной дочки, не возвращалась.
Моя мать всегда со смехом рассказывала историю своего детства, не держа зла на мать, не на того мужчину, имя которого забыла через четыре года после окончательного разрыва с матерью. Моего отца она встретила так же, как я встретил Оливию. Дети, соседский дом…как сразу известно стало о беременности, она перебралась в его маленький дом, где давно он жил самостоятельно.
За то время, когда она пробыла в городе. Начиная с шестилетнего возраста, самостоятельно продолжала изучать чтение и основную грамматику. Только вот, семейная жизнь подбила умную женщину, как часто у нас бывало.
Так вот, к чему эти размышления…а стоит ли того красивая жизнь, если она будет заменой, красоты родного дома, напоминающего мне о моей матери?
глава 8
Глава 8
Мы сидели на тайном, родном мне озере. Где поблескивали листья, от утренней россы. Это утро представляло себя солнечным, но с заметной влажностью. Мы сели у берега, на скопление травы в одной месте. Соответственно она посмотрела есть ли там грязь, которая могла попортить ей платье, не роскошное, обыкновенное, но совершенно редкое для этих краев. Как бы это дама не пыталась влиться с фермерским народом, но изящные черты лица, тонкие пальцы, аккуратный нос и даже аккуратно растрепанные волны ее волос выдавали ее корни.
-Как ты сумел найти меня? Я не верю в такую глупую случайность, не стоит убеждать меня в этом- сказала Грейс, подставив лицо под солнце, не задумываясь сколько часов я простоял на тропе, на которой мы попрощались в прошлый раз.
- Это была действительно глупая случайность. К счастью я решил собрать ромашек под утро…знаешь, настроение было какое-то весьма…лучезарное- посмотрел я на букет ромашек, что вправду собрал я с особой внимательностью и избирательностью, никогда ранее не делав этого.
- Лучезарное настроение? - захохотала Грейс- ты видно читаешь?
- Когда есть время-да.
- Расскажи, что ты любишь делать в свободное время, если на то, уж пошло.
Я улыбнулся и опустил глаза. Перебирая камень из одной руки в другую, что стало быть моей привычкой. А она приподняла бровь, притолкнув плечом.
- Ну… я ухаживаю за лошадьми, помогаю разводить кур другу, бегаю от отца, и ищу встречи с тобой- усмехнулся я с досадой, так как это было чистой правдой, что меня не устраивала- и бывает, что читаю.
- Какое сочетание! - откинула она руки назад, не боялась испачкать ладони- А зачем бегаешь от отца?
- Скорей не бегаю. А просто избегаю всяческих бесед с ним.
- Если ты не собираешься рассказывать, то и не нужно. Однако, я не люблю незаконченные темы – нравственно ответила Грейс.
- Мой отец простой фермер, но в его жизни есть страсть, такая, какая обычному другому человеку может и не встретиться. Металл с юношества являлся его деятельностью, как говорили родственники. Он хотел быть кузнецом, но что-то не сложилось. И я даже не знал первое время, можно ли осуждать его за то, что последовало за этой страстью. Он обожает свое дело по сей день. Он очень много работал в мое детство, разумеется внимания он никому и не уделял, но дело было не в том, что основной работы было настолько много, или что были долги за дом, и из-за этого он не мог поднять хотя бы глаза на нас с матерью. Он просто не хотел. Моя мать терпела равнодушие, которое я нес и на себе. Она любила его тихо и верно, ну, а он любил железо. Его характер удивлял меня и поражал. Так же как поражала любовь моей матери к этому опустевшему холодному человеку. Их брак совершенно не укладывался в голове у любого нормального человека, прежде всего любящего себя.