Я присаживаюсь к ней ближе. Не приостанавливая рассказ, что впервые в таких подробностях я решил повествовать именно ей.
- И как-то раз, после очередной ссоры, хотя и ссорой это назвать было нельзя. Ведь отец сидел, и продолжал молча работать над новым медным изделием. Мать хотела объяснений. Любой бы человек, и любая женщина потребовала бы объяснения чем она заслуживает такого отношения. Все что накопилось за годы, вырвалось потоком из ее рта в один миг. Разочарование. Она выбежала из дома, и бежала в ночной темноте до самой конечной. Ее нашли на следующее, на утро неподалеку. Видимо напоролась на что-то.
- Стой, и твой отец не пошел ее искать? Что значит напоролась?
Почувствовал я как все так же трудно произносить те же слова.
- Она умерла. Но знаешь, что отец сделал, когда к нам пришли соседи? Так же, как и после погребения он встал и просто пошел работать дальше. Тогда он забыл, что у него есть ребенок, а я жду, когда смогу забыть о том, что у меня есть отец.
Она смотрит внимательно своими большими глазами. Резко на меня накатило чувства стыда за сказанные в слух слова, что могли напугать ее моим злопамятством и крепкой детской обидной, что так сильно отобразилась на мне.
- Я бы поступила так же.
- Что? – подумал я, что мне послышалось.
- А что ты хотел услышать? Что ты должен его простить? Не за что. Он даже не поддержал тебя, Джеймс, не считая тот факт, что это произошло из-за него. Сколько тебе было, когда ты потерял мать? - с твердость спрашивает она, не боясь говорить на эту тему.
- Примерно одиннадцать.
Над нами повисла грустная пауза.
- Ты же знаешь, что мне жаль? – спрашивает Грейс, хотя в этом я и не сомневался.
- Я знаю, и все хорошо. Это было давно.
- Когда люди говорят, что им жаль. Не всегда это правда, ты ведь знаешь об этом? - аккуратно, медля говорит она.
Я соглашаясь киваю головой.
- Так вот, можешь верить мне.
После моих глупых поверхностных вопросов. Смеясь, и отвечая мне, мы пережили неловкость с моим рассказом о детстве. Но с каждый «нелепым» вопросом мы изучали пошагово душу друг друга.
- И так. Расскажи мне, что ты любишь – предложил я
- Еще один, наиглупейший вопрос. И что я по-твоему должна ответить! – недовольно возразила девушка
- Давай! И это совершенно не глупый вопрос – стал убеждать ее я.
- Я…я люблю лошадей, поэтому нашу встречу можно считать не такой бессмысленной.
- Ты считала нашу встречу бессмысленной?! Тогда тебе легче украсть коня с моей конюшни, чем назначать для этого встречи! Ты однозначно разбила мне сердце! - на эти слова у нее будто виновно опустился взгляд, но изогнутая улыбка говорила об обратном.
- Вспоминай дальше – попросил я, остановив взор на маленькой, но выразительной родинке на ее шее, оголенной от светлых волос.
- Но я же уже ответила!
Она снова толкает меня, но я ничуть не отшатываюсь.
- Хорошо. Я люблю…
Я смотрю как она сосредотачивается на этом вопросе. Безумно нравится улавливать как она задумывается.
- Я люблю моросящий дождь, хотя у многих он вызывает неприязнь. Люблю сестру, что так же сильно любила меня в детстве. И люблю ее волосы. Люблю бабушку с ее чаем и рассказами о безбашенной молодости. О тех рамках через которые она смогла пройти сквозь время, и о тех нарушениях, что до сих пор делают ее счастливой. Люблю отца и его доброту к самым плохим, неблагодарным, но близким людям. Я люблю тех же лошадей, которые смотрят в глаза хозяина и сразу же остаются другом до конца своей жизни. Люблю, когда люди умеют терпко любить, но не показывают слабость. За ужином с противными мне людьми я любила лишь живую музыку. Люблю так же многочисленные взгляды разных людей, что присущи только им. И когда человек запоминал мои слова на столько, что, пройдя долгое время напоминал мне их, когда я сама не помню эту проскользнувшую повседневную мелочь. Еще я люблю…
«Я люблю тебя Грейс, и люблю все, что ты так страстно любишь» Мгновенно проскользнуло в моей голове, когда я успел некрасиво прервать ее своими губами. Не думаю, что она сочла это за оскорбление, ведь она тут же ответила согласием. Чутким, но огненным согласием. В этот момент, для меня прошла самая настоящая проверка. Это девушка, или уже подстреленная лань? Такой вопрос возникал у меня с каждой дамой, но тут он отпал сам. Это меня взбудоражило. Я ни чувствовал ничего кроме этой нежности между нами и ее свисающих волос, что щекотали мою щеку. И мысли плелись, от столь желанного мной момента, который растянул бы я на целую вечность, чтобы дождаться, когда мне это надоест, и я вернусь на круги своя, однако сейчас мне показалось это очень далеким, и только нехватка воздуха могла меня оторвать от нее.