Постоянные раздумья мешали мне во многом. Да, и с местными красавицами все не сходилось. Постоянные требованиявнимания, потом и сплетни про подруг шли в ход в повседневные разговоры. У меня быстро проходил интерес к тому что я видел, с кем я пытался поговорить. Мне становилось скучно! Настолько скучно, что со временем моя же совесть никак не откликалась на похоть, и мои не справедливые, ветреные поступки в сторону девушек, что казались мне пустышками. Я не могу ответить на вопрос, хороший ли я человек, я просто делал, и делал так, чтобы чувство вины никогда не брало надо мной вверх. Ведь, всегда хотелось чего-то нового, чего-то завлекающего снова и снова, меня затягивало, но тут же выбрасывало из этого порыва фальшивых, временных чувств. Интерес сменялся опустошением, а опустошение новым интересом. И так перебрав всех девушек в нашей местности ни к чему практичному я не пришел.
Я вернулся сегодня домой, чтобы проведать как отец. Обычно домой я прихожу только переночевать, но из-за плохого самочувствия трудолюбивого рабочего, которому выписал местный лекарь «покой», я почувствовал, что стоит проверить его, но я позабыл что меня ждет регулярный разговор «А когда меня не станет» Словно молитву проговаривал он мне, каждый раз, когда чуть прихватывало сердце, но что бы не было, волновало меня это мало.
Я поздоровался с нашей соседкой Энн. При виде которой я думаю, какая по истине она добрая женщина, что помогала нам с отцом в трудные времена. Ее поступок оставался в моей памяти, но все же единственнымкачеством, которое раздражало меня в людяхбольше, чем другие остальные, являлось любопытством, и в этот раз я не смог увильнутся от разговора с ней. Меня спасло только то, что у отца больное сердце. Это было действенной отговоркой, чтобы закончить столь неинтересный мне разговор. С этой мыслью, я смог дойти до порога своего же дома. С трудом, не отговорив себя повернуть обратно.
глава 2
Глава 2
Только захлопнулась за мной дверь, и с лживой уверенностью я перешагнул порог, по привычке повернув голову в левую сторону. Я на столько знал своего отца, что без сомнений он был за столиком, где мог спать, есть, и променять свою любящую жену и семейную жизнь, на более важное по его мнению. На вот это! Стол с медью, и стоящей кружкой молока от соседки. Но, пожалуй, пока рано сваливать все в одну большую кучу, поэтому я утихомирил свои мысли, чтобы вновь не заводиться от вида этой картины.
- Джеймс, о, ты пришел! Сядь. - указывает он своей рукой на стул напротив, я безмолвно сажусь, и жду начинания диалога, что наверняка будет не так уж прост, ведь дома я не бывал пару ночей, и чего следовало ожидать от моего появления?
- Я не буду придумывать вступление к тому, что скажу, но ты ведь знаешь, что ты мой единственный ребенок, единственный сын и чего бы хотела твоя мать для тебя…
- Никогда не смей впутывать мою мать в то, что хочешь сказать! И не тяни, я не буду долго терпеть, ты знаешь. - рявкнул я на старика, из-за упоминания о моей матери в своем бессмысленном, жалком предложении, пытаясь разжалобить меня, и оправдаться тем, что его слова сошлись бы с мнением моей матери, которые имели бы большую ценность, в отличии от его болтовни.
- Я пытаюсь понять тебя, всегда пытался. Но когда меня не станет…
«Скоро меня уже не станет от таких разговоров» что ли не сказал я, но продолжил слушать его лепет, который затянулся так, что половину разговора я благополучно пропустил, и вернулся из своих мыслей только когда тон его голоса немного повысился.
- В общем,…я хочу… - решительно начал говорить отец - я прошу подумать о жизни, которую ты видишь в будущем, призываю подумать о семье, которую надо уже создавать - он немного задумался и добавил - и наверно главное, сохранить ее. Школу ты забросил уже давно, так что нечего сидеть без дела.
«Школа.» Вспомнилось мне, такое серое место… и только к урокам литературы я проявлял яркий, выделяющий интерес, поэтому, когда ушла наша учительница, я больше не видел никакого смысла появляться там. При слове «школа» я вспоминаю ее. Ее мягкий успокаивающий голос, что мог утихомирить даже самых непослушных детей. На ее уроках я сидел тихо, и показывал свою заинтересованность сполна. Она была женщиной уже возраста, подходящего к пожилому, но даже множество морщин делали ее еще красивее. Все это было уже неважно, ведь учитель ушел, а с ним и вся тяга к знаниям.