А все остальные? Почему кого-то ещё не опасаюсь? Вон их там сколько, так и стреляют глазками. Так эти другие или умнее и не пристают с пустыми разговорами, или положением не вышли.
Вылез наружу и первым делом скинул с себя куртку, стянул с головы шлемофон. Вот какого лешего я всё это на себя надеваю? Наверное, по ещё той привычке! Правильной, вбитой инструкторами в голову намертво!
Но ведь это и хорошо, нечего раньше времени расслабляться. А то начнётся с малого, сначала куртку в жару не стану надевать, а в кабине сквозняк. Значит что? Привет простудам! Антибиотиков ещё нет, а если пневмония, тогда что? Помирать от собственной лени?
Или ещё чего хуже — в один «прекрасный» момент про привязные ремни забуду. А потом и вообще перестану пристёгиваться…
И закончится это грустно…
— Солнце сегодня припекает особенно жарко, — посочувствовал мне Паньшин.
Подкрался из-за спины, а я его и не услышал за общим гомоном. Обернулся:
— В небе это не ощущается, но стоит только приземлиться, как оно с яростью накидывается, испепелить пытается. Водички бы испить. У вас случаем не найдётся?
— Нет, но могу организовать. — Александр Карлович отошёл в сторонку, постарался хотя бы ноги в падающей от самолёта тени укрыть. — Сейчас всё будет.
И поманил кого-то из толпы рукой. Кого, я уже не видел, моим вниманием завладели подошедшие Романов с Валевачевым. Ну да, это я дурень, мышей не ловлю, а генерал пассажиру высокопоставленному помог на землю спуститься, плюсики заработал. И сейчас ни на шаг не отходит, сопровождает.
— Николай Дмитриевич, просил же вас просто провезти Его высочество, а вы что сделали? — хмурится Степан Прокопьевич.
— А что я сделал? — делаю удивлённое лицо.
Смотрю на полковника, и великий князь вдруг неожиданно мне подмигивает. Из чего тут же делаю вывод, что Валевачев в этом случае выступает в роли няньки. Сам на себя такие функции он вряд ли мог взять, кто бы ему позволил. Значит, поручили. И понятно, кто поручил. А Сергею Михайловичу всё это явно не по душе, не мальчик давно, но и деваться некуда, приходится терпеть.
— Пошли на поводу у Его высочества, устроили в небе выкрутасы. Мы тут внизу только охали и ахали, когда наблюдали, какие славные кренделя ваш самолёт прямо над нами выписывал!
— Всего лишь дал Его высочеству один небольшой урок по управлению самолётом. Кстати, так и не спросил вас, Ваше высочество, понравилось ли вам летать?
— Честно сказать, не очень, — великий князь успел опередить с ответом собиравшегося сказать что-то гневное Валевачева.
А Степан Прокопьевич тихонечко выдохнул, удивившись такому неожиданному ответу и обрадовался. Но явно поспешил, потому что Романов сказал дальше то, от чего удивился не только генерал, но и прислушивающиеся к нашей беседе офицеры.
— Умения не хватает. Необходимо нарабатывать нужные навыки. Надеюсь, Николай Дмитриевич сделает одолжение и мне в этом поможет?
— Конечно, помогу, Ваше императорское высочество, — согласился. А кто бы на моём месте отказался? Дураков нет! — Вот только не знаю, появится ли в скором времени у меня такая возможность. Учёба в стенах Михайловского училища очень напряжённая и потребует от меня полной отдачи.
Стою в окружении столь важных персон, разговариваю, а сам на Паньшина смотрю. Он уже где-то бутылку воды раздобыл и показывает мне её из-за генеральской спины. Холодненькая, сразу понятно по запотевшему стеклу.
— Ничего, мы со Степаном Прокопьевичем в вас верим, князь. А время мы с вами уж как-нибудь да изыщем. Ваше превосходительство, предлагаю не докучать Николаю Дмитриевичу своим вниманием. Ведь кроме нас с вами есть и другие желающие подняться сегодня в небо? — Сергей Михайлович тоже увидел, в какую именно сторону и на что конкретно направлен мой взгляд и всё быстро сообразил. И решил пойти мне навстречу, закончить этот разговор, но в окончании заключительной фразы как-то особо выделил слово «сегодня» и я сразу насторожился. И про воду забыл!
Тут же посмотрел на генерала и вопрос в моём взгляде углядел бы даже слепой. Но Валевачев предпочёл ничего не заметить, тут же согласился с Его высочеством, и пара в сопровождении ближнего круга быстро удалилась прочь.