— Николай Дмитриевич⁈ — потеребил меня за рукав комбинезона Паньшин.
— Что? — перевёл взгляд на него и наконец-то прекратил провожать взглядом поднимающуюся в ложу царскую семью.
Ещё каким-то образом умудрился перед этим помахать рукой почтенной публике. Так, на всякий случай.
— Вот, представляю вам главного организатора нашего с вами, не побоюсь этого слова, исторического перелёта, уважаемого благотворителя Александра Людвиговича фон Штиглица!
За ним сплошной вереницей пошли ещё благотворители и меценаты, потом их сменили владельцы и редакторы газет. Запомнился Суворин, да и то из-за созвучной фамилии. Остальные слились в одну сплошную улыбающуюся и расточающую хвалебные дифирамбы вереницу. А ещё были журналисты. Вот этих было действительно много. Каждый редактор или владелец с гордостью представлял нам своих работников плаща и кин… Тьфу, совсем вымотался за эти дни. Конечно же, пера и чернильницы! А не то, о чём все подумали.
Но если разобраться, то разница между ними совсем небольшая. Хорошо, что я этого вслух не сказал…
— Александр Ильич, что известно об этом молодом человеке? — осторожно откинулся на спинку массивного дубового кресла Александр Александрович.
— Сверх того, что вам, Ваше императорское величество, уже было известно, ничего, — тут же откликнулся командир Отдельного корпуса жандармов, генерал-адъютант Пантелеев.
— Прямо так и ничего? — скосил глаза на генерала император. И нахмурился.
Императрица, вроде бы как и наблюдающая за происходящими на поле событиями, тут же положила свою тонкую руку на предплечье мужа, успокаивая этим простым жестом мужнино раздражение. И император тут же остыл.
— Если только мои сомнения, Ваше императорское величество, — тихим голосом проговорил Пантелеев, предварительно оглянувшись на навострившую уши придворную свиту. Те тут же отвернулись, оживлённо заговорили между собой, сделали вид, что разговор двух властительных людей их не касается.
— Рассказывайте, Александр Ильич, — императору даже не нужно было просить собеседника наклониться, он просто повернул к нему голову. Благодаря своему большому росту государь, сидя в кресле, мог смотреть прямо в глаза стоящему перед ним человеку.
— Как вы знаете, Ваше Императорское Величество (здесь государь поморщился, но собеседник государя не обратил на это никакого внимания), я сразу же приказал собрать все сведения об этом молодом человеке. Слишком громкие и неожиданные события оказались связаны с его именем в последнее время. О них я вам в своё время докладывал, — тихим спокойным голосом начал свой неторопливый рассказ жандармский генерал. — Домашний ребёнок, домашнее же образование. Мои люди в Пскове съездили в имение Шепелевых, где негласно опросили ближайшее окружение княжича…
— Князь Шепелев ничего не заметил? — прервал рассказ государь.
— Нет, — без капли сомнений тут же ответил жандарм. — Я продолжу?
Государь опустил веки, и генерал так же тихо договорил:
— Молодой наследник никогда не блистал знаниями. Более того, все учителя в один голос твердили о его страшной лени к учёбе. До падения с крыши сарая…
Тонкие пальчики императрицы, спокойно лежащие на предплечье мужа, вдруг сжались и генерал тут же замолчал. И правильно сделал, потому что Александр Александрович тут же уточнил:
— Вы проверили эту информацию? Это падение не показалось вам странным?
— Проверили. Ничего странного, обычная история. Влюблённый молодой человек захотел таким образом привлечь к своей персоне внимание соседской взбалмошной девицы. Полез на крышу сарая по какой-то надуманной надобности, дранка оказалась ветхая, он и провалился. Обычное дело, как я уже говорил. Упал, покалечился. Мои подчинённые опросили местного эскулапа, та ещё личность, так он уверял, что лежать княжичу в лубках предстояло чуть ли не больше месяца!
— Девицу проверили?
— Князья Удомские, — кивнул генерал.
— Удомские, Удомские, — задумался государь. — Из морских офицеров?
— Так точно, — не удивился памяти императора генерал. Привык к подобному. — Ничего особенного, поэтому копать там не стали. Как оказалось, зря, можно было ухватить кончик ниточки. Но об этом я чуть позже доложу, с вашего разрешения.
Пантелеев замолк на мгновение, увидел повелительный жест императора и продолжил рассказ:
— Интересно то, что княжич встал на ноги через неделю! — генерал даже наклонился ближе к государю, чтобы эта информация не достигла чужих ушей.