— Есть что-то, чего я не знаю? — Мария Фёдоровна отложила в сторону давно закрытую книгу, встала и подошла к мужу. Разговор принимал серьёзный оборот. А уверенность в том, что её мужу известно что-то особое о возможностях применения этих самолётов укрепилась ещё сильнее.
— Пока лишь слухи и мои предположения. Ты же знаешь мою осторожность? — улыбнулся супруге Александр Александрович.
Она же в ответ просто взяла его под руку, прижалась плечом к тёплому мужниному боку:
— Знаю твоё умение предвидеть возможную ситуацию. Потому и спрашиваю.
— Британцы что-то зашевелились в Средней Азии, вновь подталкивают афганского эмира нарушить границу. И на Памире неспокойно, Михаил Ефремович Ионов недавно Ванновскому развёрнутый доклад прислал. Пишет, среди китайцев непонятные шевеления начались…
— Этим-то что нужно? Неужели не успокоились за столько лет?
— Так им Соединённое Королевство не даёт успокоиться. Ионов докладывает, случаи появления на той стороне подданных британской короны в значительной мере участились. А ты же знаешь, если они появляются у наших границ, значит, скоро жди неприятностей от афганцев. Воевать англичане не очень любят, а вот плести интриги и подталкивать другие государства к войне, их излюбленное дело. В этом они великие мастера. Опять же Китай всегда точил зубы на восточную часть Памира…
— Ты хочешь испытать самолёты Шепелева там? — предположила Мария Фёдоровна.
— Возможно, — согласился с предположением Александр Александрович. — Если будет что испытывать к тому времени.
— Для этого тебе и нужен Сандро возле молодого Шепелева? — улыбнулась императрица. — Чтобы дела пошли быстрее?
— На это я бы не особо рассчитывал. Ты же знаешь, чем закончились все его прожекты в нашем Адмиралтействе.
— Одно дело наше замшелое Адмиралтейство и, как ты их называешь, прожекты Сандро, — тут же возразила Мария Фёдоровна. — И совершенно другое свежие идеи и светлая голова этого мальчика. Который не тратит время на кабинетные разговоры и убеждения, а делом доказывает свою правоту. Кстати, у него уже есть своя кампания?
— Пока только устные договорённости между отцом и сыном. Юридическую поддержку будет осуществлять адвокат семьи. Пока это всё, что известно Пантелееву.
— И ты намерен не упустить возможность поставить во главе этой кампании Сандро?
— Если всё, что успели в Корпусе накопать на молодого Шепелева правда, то он вряд ли позволит кому-то ещё встать во главе своего малого предприятия. Поэтому Сандро я вижу именно в роли покровителя. Пока только князей Шепелевых и их перспективного дела, а по мере разрастания строительства самолётов и вообще всего воздушного флота.
— Про воздушный флот ты сейчас придумал? По аналогии с морским?
— Конечно!
— Сандро такое название определённо понравится. И мне почему-то кажется, что после неудачи со своими проектами в Адмиралтействе, — Александра Фёдоровна намеренно сделала акцент на слове «проекты». И допустила небольшую, ее заметную паузу, во время которой оценила, обратил ли муж внимание на это уточнение. Потому что искренне считала, что такое великое дело, а она уже не сомневалась в этом, нельзя начинать с пренебрежения словами или идеями их участников. Пусть даже они и были ошибочными. Удовлетворилась реакцией мужа на её маленькое, но такое важное уточнение, и как ни в чём не бывало завершила свою прерванную фразу. — Это новое дело ему определённо по душе придётся…
Неприметный господин переступил порог очередного телеграфного пункта, прислушался к стрекоту аппаратов, оглядел шумный зал и немногочисленных посетителей. Шагнул в сторону, прислонился спиной к потёртой стене и сделал вид, что усиленно роется в своём портмоне. А сам в это время незаметно просчитывал каждого из находившихся в зале людей.
Ничего вызывающего подозрение не заметил и шагнул к свободному окошку. Наклонился и вполголоса сделал заказ. По указанию телеграфиста занял свободную кабинку и снял трубку. Дождался ответа на том конце линии и на этот раз произнёс уже другие цифры, два коротких слова «двадцать пять», и положил трубку.
Освободил кабину, телеграфиста же попросил соединить его с тем же абонентом через двадцать пять минут. А сам в ожидании обозначенного времени устроился в уголке за разлапистым пыльным фикусом. Уселся на жёсткое дубовое сиденье длинной тяжёлой скамьи и принялся что-то увлечённо черкать в своём блокнотике карандашиком.