Самолёт то и дело сильно потряхивает на поднимающихся снизу потоках горячего воздуха. Кидает из стороны в сторону, так и норовит завалить машину на крыло. Похоже, смерть здесь не насытилась или вошла в охотку и хочет собрать дополнительные жертвы.
— Ступай на тот берег, там поживись, — бурчу сквозь крепко стиснутые зубы и ловлю на себе удивлённый взгляд полковника.
Ничего объяснять не собираюсь, просто делаю вид, что не заметил вопроса в его глазах.
Всматриваюсь вниз — и здесь отсутствуют подходящие варианты. Тропа-то есть, но не про нашу честь. Выравниваю машину, иду прямо над ней и вижу — внизу вообще нет ровных и прямых участков. И узкая она, от стены до стены руками дотянуться можно. Да ещё вся в естественных ступенях. А сколько убитых лежит внизу, куда не глянь, а везде тела и тела. Редко где копошатся оставшиеся в живых, но их настолько мало, что по пальцам двух рук пересчитать можно. Видят нас, задирают головы и замирают. Никто рукой не взмахнул, просто стоят безжизненными столбиками и смотрят.
Всё, дальше по прямой лететь нельзя, дальше склон начинается. Выполняю разворот на сто восемьдесят градусов буквально «на пятке». Вниз больше не смотрю, тягостное там зрелище. Уничтоженный лагерь по сравнению с этим кишлаком райское место.
Зато отсюда хорошо вижу противоположный край долины там, за разгромленным лагерем и правее его метров триста. И заинтересовали меня покрытые травой и низкорослыми деревцами зелёные террасы над речкой. Поток там круто изгибается, уходит влево за эти террасы. А ещё русло разделяется, даже несколько небольших островков имеется. Небольшой правый крен, и самолёт послушно подворачивает на новый курс. Сейчас гляну, может быть, там найдётся что-то подходящее для площадки приземления?
Снижаюсь, прибираю обороты, лечу на минимальной скорости. Да какое там лечу! Скорее, парашютирую. Расстояние плёвое, если снижаться по-нормальному, то точно промахнусь и пройду мимо. Поэтому только так — газ на себя до упора, гашу скорость и отдаю ручку от себя. Аппарат клюёт носом, тут же его поддёргиваю и отпускаю, поддёргиваю и отпускаю.
Основная часть бывших пленников уже успела перебраться по мосточку на правый берег реки, нам навстречу попадаются жалкие единицы запоздавших. Они пугаются низко летящего самолёта, падают на землю, закрывают головы руками. И правильно делают…
Метрах на десяти добавляю обороты и перевожу машину в горизонтальный полёт. И внимательно всматриваюсь вниз. Острова точно не подойдут, а вот нижняя терраса…
Есть небольшой пятачок травы на склоне, есть! И трава зелёная не по-осеннему. Здесь зима только наверху, в горах, а в долинах ещё лето, тепло, температура воздуха далеко за плюс двадцать, не сравнить с нашим промозглым Северо-Западом. Так что нечего удивляться наличию зелени, не первый день в Туркестане нахожусь.
Ну что? Рискнём? Повторим знаменитую пайперовскую посадку на ограниченную площадку? Сколько там пробег был? Метр? Аэродинамика моего самолёта ничем не хуже американской машины, а скорости ещё меньше. И держится мой самолёт в воздухе тоже отлично. Насчёт метра не обещаю, но посадка на склон, поэтому в десятку постараюсь уложиться.
И переусердствовать нельзя, потому что чем меньше скорость, тем круче угол атаки и сильнее перегрузка на посадке. Ну и в довершение шасси у моего самолёта слабее, это да. Так что есть хорошая вероятность его подломить. Я, конечно, всеми силами постараюсь этого избежать, но приготовиться к худшему не помешает. Что ещё плохого имею? Да главное — моторчик больно дохлый. Но тут уж какой есть, выбирать мне было не из чего. И так самый лучший использовал. А хорошее-то хоть есть? Конечно — на посадку мощность мотора никак не влияет.
Вопрос в другом — взлететь-то потом смогу? Делаю ещё один проход над площадкой, самым внимательнейшим образом осматриваю её. Понятно, что всего увидеть не смогу, просто не получится, но и уже замеченного достаточно, чтобы сделать предварительные выводы. Остальные будем делать после посадки. Опять же, подойдёт отряд, и казаки помогут расчистить площадку от камней для взлёта. В общем, решение принято, буду садиться. Короткий взгляд на слабо дымящий кишлак для уточнения ветра. Ну хоть здесь повезло, ни дуновения. Осталось Изотова проинструктировать:
— Константин Романович, — окликаю полковника, а сам от пилотирования не отрываюсь. Потому что высота небольшая, нельзя отвлекаться. А то… Нет, подобное лучше вслух не произносить, да и вообще о таком не думать.