Зазвонил телефон, словно кто-то специально ждал, когда она проснется. Кто-то оказался Димой.
– Спишь? – спросил он сипло.
– Уже нет. Доброе утро.
– Как тебе спалось?
– Отлично. А тебе?
– Я всегда сплю, как сурок. Через полчаса спускайся завтракать. Там, внизу, уже ждет машина.
Как только она залезла в кабинку под душ, опять зазвонил телефон и продолжал трезвонить минут пятнадцать, пока она мыла голову. Аппараты были расставлены по всему огромному номеру, в том числе в ванной комнате. Соня выключила воду, вытерлась, замотала мокрые волосы чалмой из полотенца, надела халат и только потом взяла трубку. Ее приветствовал сладкий голос администраторши.
– Доброе утречко, Софья Дмитриевна. Машиночка за вами приехала. Завтракать желаете в номере или спуститесь в ресторан?
– Спасибо, я спущусь.
Коридоры наполняла неживая, какая-то недоброжелательная тишина. Казалось, в этом шикарном отеле кроме Сони и Димы нет ни одного постояльца. Соня пошла пешком вниз. На площадке между вторым и третьим этажами стояла стремянка. Монтер в синем комбинезоне, забравшись на верхнюю ступеньку, возился с открытым электрическим щитком. Соня поздоровалась, хотела пройти мимо, но задержалась. Было странно, что он не ответил, даже не повернулся, словно не услышал.
– Доброе утро, – повторила Соня.
Опять никакой реакции. Что-то в его маленькой, почти детской фигуре показалось ей знакомым. Лица она не видела, только затылок, украшенный узлом пестрой косынки-банданы.
– Проблемы с электричеством? – громко спросила Соня, подошла ближе, заметила, что он возится с оголенными проводами без перчаток.
– Проблема нет, госпожа, проблема нет, – пропел он высоким фальцетом.
Раздался сухой треск, щиток заискрил. Человечек не отдернул рук, тело его задрожало, быстро и мелко, как натянутая струна. Стремянка пошатнулась, звякнула, но не упала. Человечек перестал дрожать, застыл на мгновение, дернулся, словно что-то переключилось у него внутри, и спокойно продолжил свою работу.
– Как вы себя чувствуете? Вас током ударило, очень сильно. Тут высокое напряжение.
– Благодарю, госпожа, чувствую o’k, госпожа.
Он повернул голову. Стал виден плосконосый профиль, высокая смуглая скула, угол узкого глаза.
– Чан? – шепотом спросила Соня.
– Госпожа, звонит телефон в сумке.
Мобильный правда звонил уже несколько минут.
– Да, я слышу. Ты не ответил, Чан. Хозяин твой тоже здесь?
– Госпожа ждут завтракать. После завтрака госпожа делай свою работу. Приятного аппетита, удачного дня, больших творческих успехов! – все это он пропел фальцетом евнуха, почти попадая в такт мелодии, звучавшей из Сониной сумки.
– Ты изменился, Чан, стал смелей и разговорчивей, – спокойно заметила Соня и вытащила мобильник.
– Ты где застряла? – спросил Дима. – С тобой все в порядке?
У входа Соню встретила администраторша.
– Там электрик работает, между третьим и вторым этажами, – сказала Соня в ответ на теплое приветствие, – только что его сильно ударило током. Мне кажется, ему нужен врач.
– Не волнуйтесь, Софья Дмитриевна, у нас отличное медицинское обслуживание, наш персонал проходит обязательную диспансеризацию дважды в году. Лекарства и процедуры бесплатно, – произнесла дама и рекламно улыбнулась.
– Вы меня не поняли. Только что человека сильно ударило током.
Дама продолжала улыбаться и смотрела на Соню ярко-голубыми бессмысленными глазами.
– Электротравма. Нужен врач, – медленно, по слогам, повторила Соня.
Администраторша бережно взяла ее под руку. Высокие каблуки зацокали по зеркальному паркету. От дамы пахло приторными цветочными духами. Рука, сжимающая Сонин локоть, была металлически твердой и холодной.
– Пройдемте к столу, Софья Дмитриевна, завтрак стынет. Кофе какой желаете? Эспрессо? Капучино? По-восточному?
– Двойной эспрессо, пожалуйста.
Дама отпустила Соню и зацокала прочь. Просторный ресторанный зал по-прежнему был пуст. В глубине, за единственным накрытым столом сидел Дима и ел яйцо всмятку. Соня опустилась на стул, залпом выпила стакан воды.
– Хороша тетка? – спросил Дима, кивнув на администраторшу, которая маячила вдали, возле бара. – У нас в школе была завуч по воспитательной работе, похожа на эту ведьму, как родная сестра.
– Я видела Чана, – сказала Соня, и зубы ее стукнули о край стакана, – помнишь, кто это?
– Не помню.
– Слуга. Ты слегка побил его, когда вытаскивал меня с яхты.
– А, маленький, в парике? Вьетнамец или малаец?
– Он кохоб.
– Кохоб? Что за народность такая? Впервые слышу. Где они обитают?
– Это не народность, это диагноз. Результат специальной психической обработки. Нечто среднее между человеком и домашним животным. Так объяснил мне господин Хот.
– Соня, ты бы съела что-нибудь, – Дима пододвинул ей тарелку с разными сырами, украшенными виноградом и ломтиками груши. – Вот этот, с плесенью, очень вкусный.
– Да, спасибо, – Соня налила воды и выпила еще стакан залпом. – Чан стоял на стремянке и чинил проводку. Его сильно ударило током, он затрясся. Нормальный человек от такого удара потерял бы сознание, а он спокойно продолжил свою работу. Голые провода, руки без перчаток, стремянка металлическая.
– Да, сон неприятный, – хмуро кивнул Дима и принялся намазывать маслом горячий рогалик, – я же говорил, надо было погулять после ужина, подышать. Если ложишься с набитым желудком, обязательно снится какая-нибудь дрянь.
– Дима, это был не сон. Я видела это наяву.
– На яхте?
– Нет. Здесь, в гостинице, несколько минут назад, между вторым и третьим этажами.
Дима протянул Соне рогалик с маслом.
– Тебе надо успокоиться и нормально поесть. Мы пришли сюда завтракать, а не обсуждать страшные сны.
Она едва заметно кивнула и пробормотала:
– Да, я поняла. Но я не могу есть.
– Давай кусай, масло тает. Вот умница. Теперь запей, – он поднес к ее губам стакан с апельсиновым соком.
– Дима, ты что, удочерил меня?
– Я за тебя отвечаю. Это моя работа. Вон кофе несут.
Соня покорно сжевала рогалик, выпила кофе.
Дима откинулся на спинку стула и стал листать тонкий глянцевый журнал.
На обложке зазывно улыбалась идеальная блондинка, снятая до пояса, в русском народном костюме, в веночке из васильков на белокурых волосах. Над головой у нее алели жирные буквы «ЛСД».
– Что это? – изумленно спросила Соня. – Я не вижу, глянец бликует.
– Не то, что ты подумала, – Дима повернул журнал так, что стала видна надпись целиком.
– «Лучистое Сиянье Доброты. Светоч. Общенациональный еженедельный журнал. Распространяется только бесплатно. Мы говорим «нет!» рекламе, гламуру, светским сплетням. Мы говорим «да!» чистой любви, высокой дружбе, семейному очагу. Мы поведем задушевную беседу с тобой, дорогой читатель, о главном и вечном», – вслух прочитала Соня и вопросительно взглянула на Диму. – Ну и что? У меня такой тоже валяется в номере.
– Да, он тут везде валяется. Я прихватил его в аэропорту.
– Зачем?
– «Светоч» – один из печатных органов ПОЧЦ, Партии общечеловеческих ценностей.
Когда они покинули ресторан, Дима склонился к ее уху и прошептал:
– У каждого свои кошмарные сны, у тебя Чан на стремянке под высоким напряжением. У меня – Петр Борисович в рядах учредителей славной ПОЧЦ. Поверь, электрический кохоб меркнет в лучах «Светоча», в «лучистом сиянии доброты».
– Хочешь сказать, твой кошмар кошмарней моего? – спросила Соня.
Они пересекали фойе, Дима кивнул на портреты Тамерланова и быстро зашептал на ухо:
– ПОЧЦ – его затея. Цель – перевести финансовое влияние в политическое. Йоруба худший из всех возможных партнеров в такой хитрой, опасной игре. Слишком много на нем грязи. Помнишь, как старуха в «Сказке о рыбаке и рыбке» захотела стать владычицей морскою? Если мой шеф все-таки решил играть вместе с Йорубой, значит, он сошел с ума.
Соне было щекотно от его дыхания, он говорил, почти прижав губы к ее уху, она не все расслышала и спросила:
– А почему ты думаешь, что он в этом участвует?
– Потому что красавица в венке из васильков на обложке первого номера журнала «Светоч» – Светлана Петровна Евсеева. Светик, дочь Петра Борисовича.