Третий прислал из газеты портрет.Девушка думает – лучшего нет!Пой же, гармошка, рыдайте меха,Как бы красотке узнать жениха?
Как казак в плен попал
Прилетела птица-весточкаПолем, лугом, перелесочком.Возвратился на станицуИз лихих боев-атакЧерноглазый, смуглолицый,Удалой казак.
По станице ходит гордо онС боевой медалью, с орденом.У него клинок дареный,Сам он, видно, боевой,И все девушки влюбленноСмотрят на него.
Ясный месяц светит весело,Но окно не занавесилаЧернобровая дивчина,Думу думает, как быть?Как бы ей найти причинуКазака пленить!
Окно настежь раскрывается,В окне Настя появляется,Смотрит прямо на героя.Ишь, какой казак-орел!А казак, того не скрою,Бровью не повел.
– Что под окнами вы бродите,Что ж вы в хату не заходите?Алексей Петрович, право,Неудобно как-никак.Вы такой по виду бравый,Удалой казак.
А сама не сводит оченьки,В них смотреть нет силы-моченьки,В чары девичьи не веря,Смотрит Настенька в глаза…И тогда, чуть скрипнув дверью,Сдался в плен казак.
Обиделись девушки
Низко-низко клонятся тополя.Едет, едет конница по полям.Едут, едут конники, кровь горяча,Синие погоны да на плечах.
В поле, у околицы, сидя в ряд,Девицы-соколицы говорят:– Кто из нас понравится, так и быть,Первою красавицей будет слыть.
Но бойцы на девушек не глядят,Меж собою конники говорят:«Нас-де не касается, хи-ха-ха!Мол, для нас красавицы – чепуха».
Обиделись девушки на парней.Бойко сели девушки на коней.Раскраснелись личики – наша честьДоказать обидчикам, кто мы есть.
Век того не видывал Тихий Дон —Обогнали девушки эскадрон,Поскакали по полю, руки в бока,Лишь глазами хлопали два полка.
Небесное созданье
Ходит в небе месяц мутный.Месяц, брось-ка к звездам луч,посмотри, где мой беспутныйзаблудился среди туч?
Милый мой крылом не машет,хоть, как птица, он крылат.Мой родной из старших – старший,самый старший лейтенант.
Как случилось, интересно, —не поймет душа моя,ведь «созданием небесным»создана не он, а я.
В мире нет его дороже.Он один сквозь ночь и тьмупуть-дорогу в бездорожьек сердцу знает моему.
Доброе слово
Неужели песню не доброшу яДо родного, дальнего села,Где сейчас пушистою порошеюУлица до крыш занесена.А над ними розовое, раннееУтро из-за синь-лесов встает.Там в уютном домике с геранямиВалентина Павловна живет.Старая учительша. Ни жалобОт нее,Ни просьб не услыхать.В сад ее, единственный пожалуй,Яблок не ходили воровать.Дров зимой вязанку не одну ейСкладывали утром у дверей.Заменяла мать она роднуюТем, кто не запомнил матерей.Мы росли,Мы крепли и мужали,Уезжали, покидали дом,Руки ее старческие жали,Пропадая в сумраке густом.И когда пылающей зарницейПодожжен был мирный горизонт,Нам она вязала рукавицы,Отсылала с адресом – «На фронт».Но метели вскоре стали тише,А когда последний выстрел смолк,Мы решили все, что ей напишемДлинное, хорошее письмо.Только написать мы не успели —Вновь война полнеба обожгла…Ходят одинокие метелиНашей длинной улицей села.Ночью у овинов, за околицей,Ухает голодная сова…
По тревоге
В глухую ночь мы вышли по тревоге,Десятки верст минувшим днем пройдя.
Шумит весна,И черные дорогиПокрыты лаком первого дождя.Блестят штыки. Пехоты шаг размерен.Налево – лесИ пятна плотной тьмы.Темнеют пни,Как будто это звериПрисели на отлогие холмы.А впереди – широкая поляна.Рассвет сочится с облачных высот.Мы с полной выкладкой,И только два баянаПо очереди рота вся несет.И с каждым шагом звезды в небе блекнут.Светлеет даль, светлеет вышина.В повозке новенькойВезет сухой паек намВеснушчатый товарищ старшина.Не оттого ль,Что свеж и сочен воздух,Легко нести винтовку?ВдалекеКричат о чем-то паровозыНа непонятном резком языке.В грязи тягучей вязнут, тонут ноги,Но мы идем, идем – и сон забыт……Винтовки взяв впотьмах из пирамид,В любую ночь мы выйдем по тревоге.