Мы все выходим из машины, обнимаемся, как родные. Я вручаю Ленке букет невесты, который забыла бросить через плечо в ЗАГСе. Володя садится за руль, мигает фарами.
- Боже, наконец они уехали, - Алекс обнимает меня, целует так, что дух захватывает – впервые целует по-настоящему, а не просто к губам прикасается. – Ты как себя чувствуешь, как зуб?
- Какой зуб, - шепчу я, - забыла я про этот чертов зуб. Пошли в дом, а?
- Конечно, пошли, - шепчет он прямо мне в ухо. – А то меня сейчас просто разорвет изнутри на целую заячью стаю.
Я хихикаю, чтобы скрыть возбуждение и еще какое-то странное чувство, описать которое я не могу: то ли страх, то ли неверие, что все это происходит со мной. Мне ведь это не снится?
23. Утро новой жизни
...Потрясающе. Восхитительно. Крышесносно. Вот все, что я могу сказать про нашу первую брачную… вечер. То есть, первый, конечно. Но мне как-то не до падежей. А вот склонение – это по-нашему. Склонил меня, однако, Алекс к исполнению брачных обязанностей. Черт, черт, черт! Я так поплыла, что себя не помнила. До спальни мы практически дотанцевали, очень и очень нежно раздевая друг друга и целуясь без отрыва. Наверное, в ритме мелодий, что играл на нашей свадьбе пожилой саксофонист. Наконец я избавилась от своих туфель-лодочек: по снегу в них как-то не очень, а мою одежду и зимние сапоги мы впопыхах забыли в городской квартире. Потом улетели куда-то в сторону камина моя шубка и мужской пуховик, на пороге спальни мы попрощались с пиджаком и жилеткой, затем где-то под икеевской кроватью оказались мое платье и рубашка Алекса – и да, это я расстегивала трясущимися пальцами пуговки. Прости, муж, пару случайно оторвавшихся я обязательно пришью – потом. Просто с тобой я забыла, какая я правильная девочка, как непросто привыкаю к людям и уж точно не прыгаю в постель к мужчине через несколько дней после знакомства!
- Да правильная ты девочка, правильная, - Алекс нацеловывает мое лицо, шею, хохочет и вытаскивает откуда-то из-под себя скомканные брюки. – Самая-самая моя правильная девочка, до свадьбы – ни-ни!
Ой. Я что, последнюю фразу вслух сказала? Порывисто сажусь на кровати. В комнате темно: мы и не заметили, как январские сумерки перешли в глубокий вечер.
- У тебя такое выражение лица, будто ты путешественница во времени и пространстве, очутилась сама не знаешь где, и вот теперь оглядываешься по сторонам, - муж притягивает меня за затылок, своим лбом упирается в мой, совсем как утром. – Ты дома, Олюшка, ты дома.
Он поднимает с пола плед, набрасывает мне на плечи:
- Пойду отопление прибавлю, а то что-то у нас прохладно.
На ощупь находит выключатель, от вспышки света зажмуриваюсь. Наконец продираю глаза и впервые вижу своего мужчину целиком - обнаженного. Он ладно скроен, широкоплеч, но как-то весь легок, не перекачан, что ли. Хотя да, чувствуется, что спортом занимается. Стоит, опирается на косяк и смотрит на меня. А я, а я… И я представила, какая же я красавишна. Из одежды – только плед на плечах, на левой ноге почему-то болтается спущенный чулок, волосы во все стороны торчат, а украшенные жемчужинками шпильки, я точно помню, впивались мне в спину, пока мы любили друг друга.
- Не смотри на меня, Алекс, - прошу я. – Мне надо в душ.
- Ты прекрасна, - говорит он тихо. – Я бы так и глядел на тебя, любовался долго-долго, но ты лучше оденься, и вправду не жарко.
- Где тут у нас что, - я пытаюсь найти на кровати и в окрестностях нашу одежду, а на самом деле прячу глаза под пристальным мужским взглядом. Муж выуживает из-под кровати боксеры, протягивает мне белые кружевные трусики и домашнюю одежду, в которой я была утром. Прямо в постели натягиваю на себя спортивки и футболку, порываюсь босиком бежать в душ.
- Стой, носки забыла, - тормозит он меня на бегу и надевает на ноги толстые вязаные носки. Качает головой:
– Завтра тапки надо обязательно купить, пол холодный.
Я с трудом снимаю косметику – надо же, ничего не размазалось! Чем, интересно, меня Марина красила, прикупить бы. Выцарапываю из прически оставшиеся шпильки, смываю лак с волос, принимаю душ и, с тюрбаном на голове, спешу на кухню.
Я зависаю возле открытого холодильника, и только когда на мою талию ложатся мужские руки, замечаю Алекса – как-то ухитрился подкрасться незаметно.
- Как думаешь, салаты еще живы? – с сомнением спрашиваю я.
- Майонезные салаты? Прошлогодние? Вечером первого января? Я тебе совершенно компетентно заявляю: ничего с ними не сделалось в холодильнике, - целует он мою шею. – А мясо осталось? Я такой голодный, ммм…