- Не отвлекайся, маньячина, - шлепаю его по запястью.
- Простите, моя королева, - целует мою ладошку. – Все очень просто. Я же гостей не ждал, потому и дорожку до гаража не чистил, не повел бы тебя по сугробам. Ночью снег лопатить пришлось, пока ты спала, все равно сна ни в одном глазу. Только в дом вернулся, ты кричишь, меня зовешь. Ты перед этим плакала – ну все, думаю, испугалась девочка моя. Потому к тебе под бочок и прилег, к тепленькой моей…
Муж прижался ко мне плотнее, греет дыханием висок. И хотя я не вижу его лица, каким-то внутренним зрением ощущаю, как прикрыты его глаза, приподнимаются в улыбочке уголки губ, как его ведет от нежности. И этот импульс передается мне, я так же улыбаюсь, млею с закрытыми глазами. Но вопросы по-прежнему роятся в голове.
- Алекс, а почему сложности такие – к старому дому новый пристраивать? У тебя ведь деньги явно имеются, можно было готовый купить или построить на ровном месте.
Снова стискивает меня в объятиях:
- Если вы, госпожа Зайцева, хотите узнать о состоятельности нашей семьи, могли бы прямо спросить. С ней все в порядке, ты вполне можешь не работать, заниматься домом и тем, что тебе нравится. Я у нас добытчик, ты – хранительница очага.
- Алекс, - произношу с заминкой, - а если не хочу дома сидеть? У меня есть любимая работа, я не стану домохозяйкой, даже не пытайся уговорить. И я снова не про это спрашивала.
- Так ты про дом? Давай-ка к калитке отойдем, так понятнее будет, - тянет он меня за руку. - Темно сейчас, правда, утром получше разглядишь.
- Вот, смотри, - машет он рукой в сторону освещенного прожекторами участка. – Этот дом еще мой дед ставил, родители его потом перестраивали, здесь наше с сестрой детство прошло, счастливое. В конце участка, возле бани, три кедра дедовских растут, высоченные. А сад папа с мамой выращивали, он мне тоже дорог до последнего кустика. Хотел сначала старый дом вообще оставить, строиться в конце участка, но ребята-проектировщики отговорили: сильный перепад высоты к лесу идет, в низине бы все подтапливало постоянно. Гляди, даже по пристрою видно, цокольный этаж только в этой части, а там, где выше – обычная лента. Поэтому и решил строиться постепенно. Пока фундамент заливали, каркас ставили, черновую отделку делали, я в старом доме обитал, хотя сосед и предлагал у него поселиться, его дача пустой стоит.
Алекс замолчал, покачивая, словно баюкая меня в кольце своих рук.
- Это моя земля, понимаешь? – голос его чуть хрипловат, дыхание порывисто. - После развода я помотался и по стране, и по заграницам, в домике на колесах даже жил – помнишь, я рассказывал, у нас трейлер есть. Примерялся, где же мне осесть, и сюда вернулся, на Родину. Может, высокопарно звучит, но раньше слово это в букваре с большой буквы писалось. Мое место силы тут. Тут и жить нужно – не откладывая на завтра, а сейчас, вот в эту самую минуту.
Мы стоим обнявшись. В морозной тишине над Родиной Алекса сияет звездами синий бархат неба. По моим рукам бегут мурашки, перебираются на плечи, дрожат волнением по щекам, оседают близкими слезами на нижних веках.
- Да ты замерзла совсем, родная моя, пойдем в дом, - Алексей выцеловывает мой нос, губы, глаза – и притаившаяся слезинка скатывается дорожкой на прохладную щеку.
- Пойдем, муж мой, - отвечаю я.
25. Про любителей сюрпризов и их последователей
Утро второго января выдалось солнечным, добрым и поздним. Мне ужасно не хотелось вылезать из-под одеяла, да и ноги, если честно, не очень-то слушались после вчерашнего – так и норовили то в коленках поджаться и добраться до кресла у камина, то донести меня до горизонтальной поверхности и прилечь вместе со мной. Но мой персональный энерджайзер стянул меня с застеленной клетчатым пледом кровати – он успел заправить ее, пока плескалась в душе, и даже кофе сварил, нарезал бутерброды.
Алекс честно признался, что собирается продолжить реализацию планов по завоеванию мира, то есть меня, и сегодня мы просто обязаны перевезти из городской квартиры мои вещи и проехаться по магазинам.
Все в тех же кроссовках поверх шерстяных носков я вышагнула на крыльцо, выходящее в сад. На нижней ступеньке сидело нечто. Матерый серо-полосатый кошак с давно отмороженными и оттого короткими округлившимися ушами и всклокоченной шерстью презрительно посмотрел на меня, дернул губой, шевеля белыми проволочными усами.
- Мау, - пробасил полосатый бандит и требовательно прошагал к стеклянной двери. Клянусь, он прищурил левый глаз, с ног до головы обшарил меня взглядом альфа-самца!