- А ты, Алекс? Как насчет судьбы и традиций семейных?
Он сразу посерьезнел, впился в меня взглядом:
- А я уж думал было, что не дано мне это, пока тебя не встретил.
- Но ты же женат был?
- Да, был. Дочери, Кристине, в середине апреля четырнадцать исполнится. Собственно, потому мы с ее матерью и поженились, что Крис родилась. В нашей деревне раньше говорили – по залету.
Алекс садится возле камина на корточки, ворошит прогорающие угли, и такое чувство, что говорит он скорее не со мной, а то ли с пышущим жаром камином, то ли сам с собою...
- В медицинский я поступил в конце девяностых. Время безумное было, конечно. Стипендии не хватало ни на что, у родителей помощи не просил даже – тогда лесхоз разваливался, зарплату им месяцами не платили. Сначала подрабатывал, где придется, а потом повезло – устроился подсобным рабочим в частное похоронное бюро. Без иронии совершенно говорю. Не самая легкая и приятная работа, но благодаря ей я институт не бросил, а когда ординатуру заканчивал, у меня уже свой кабинет стоматологический был. Забавно: днем я в больнице ординатор у Михалыча, а вечером и по выходным он мой наемный работник, зарабатывает побольше, чем у себя на отделении.
26. Откровения и не только
Алекс молчит, наблюдает за игрой света на углях, со вздохом закрывает стеклянную дверцу. И по-прежнему не смотрит в мою сторону.
- Тогда я очень торопился жить. Пахал как проклятый, спал даже мало, хотелось пробиться, денег и славы хотелось. Клинику свою создал, кандидатскую защитил, в Европе стажировки проходил. Потом филиал клиники, второй… И все как-то одно за другое цеплялось: кажется, если остановлюсь – сразу что-то потеряю. В научных журналах печатался, по симпозиумам ездил, но не потому, что хотелось наукой заниматься, а потому, что экспертность повышал. Потому что для бизнеса выгодно, чтоб его владелец крутым был.
Мой крутой муж сидит на краю матраса, брошенного на пол недостроенного каркасника, упершись локтями в колени. Голову обхватил руками, ворошит волосы, но не забывает пригладить свою слишком длинную, зализанную челку. Я вижу, как ему нелегко, и очень благодарна за эту откровенность. Пододвигаюсь поближе, обнимаю, прижавшись щекой к его спине. Он продолжает:
- Один, наверно, я ничего бы не добился. Мне здорово помогал по жизни Эдуард Альбертович, владелец той самой похоронной конторы – у него тогда довольно большой бизнес был. Как ты сама понимаешь, наверно, человек непростой, похоронным делом простые не занимаются. Жесткий мужик, требовательный, даже самодур, пожалуй. Но прямой и честный. Не знаю уж, почему он меня, пацана зеленого, поддержал тогда, денег на открытие кабинета в долг дал. Я их ему, конечно, вернул, с процентами. Там еще отношения осложнялись непростой нашей историей с Региной, его дочерью, которая моей женой потом стала.
Муж чуть отстранился, повернулся ко мне лицом.
- Рассказываю, как есть, чтобы у тебя потом не возникало вопросов. Не люблю прошлое мусолить, не такие уж воспоминания приятные, - Алекс чуть вздернул и сразу опустил уголки губ, серые глаза отливают сталью. – Регина росла без матери: избалованная принцесса, упакованная столичная штучка. Тусовки, свободные отношения, вещества разные интересные. Дала отцу жару, откуда только он ее по юности не вытаскивал. Но это я потом уже узнал, а когда мы познакомились, она мне небожительницей казалась. Красивая, раскованная, сразу сказала, что у нас секс без обязательств. Даже когда Кристинкой забеременела, не хотела замуж за меня выходить, хотя я предлагал и был готов. Отец ее через коленку ломал, она сопротивлялась. В общем, расписались мы, когда Кристе уже год исполнился. Но замужество Регину не остановило: все те же тусы, гулянки. Могла за границу умотать без предупреждения, дочку на нянек оставить. Я ее винил, да. Как же, она плохая мать, а я весь в белом: у меня то бизнес, то наука. Дед смотрел-смотрел на нас, дураков, да и забрал Кристю к себе, он тогда уже в России продал почти все и в Испанию перебрался. И я не возражал, понимаешь? Думал, дочери с ним лучше будет.
Алекс поднялся, дошел до кухни, налил себе стакан воды, выпил залпом и тут же набрал новый. Я, замерев на матрасе возле камина, смотрела, как он шагнул к темному окну, засунул левую руку в карман спортивок, мелкими глотками пьет воду.
- А Кристе и правда с дедом хорошо: любовь и забота, море, виноградники… Это мне без нее плохо, но право на общение с дочерью теперь надо заслужить.
Я тихонько поднимаюсь, подхожу к своему мужчине со спины, кладу правую ладонь на плечо, левую завожу под свитер, глажу, пробегаюсь пальцами вдоль длинного шрама на левом боку. Вдвоем мы молча смотримся в ночное окно – как в зеркало. Алекс делает глоток за глотком из своего стакана, и, если бы я точно не знала, что там вода, можно подумать, что он пьет крепкий алкоголь.