- Да чтоб его, - ворчит Алекс. - Где этот чертов телефон?
Телефон нашелся почему-то в ящике с инструментами.
- Я отвечу, - вздыхает Алекс. - Это сестра. Заодно и познакомитесь.
Немного волнуюсь: это первое знакомство с родственниками мужа. Мои-то вообще еще не знают, что я Зайцева теперь.
Трубка разрывается воплями возмущения. Там, похоже, не одна сестра, а сразу с десяток, и они та-ак кричат! Алекс со смехом отодвигает вопящую трубку от уха, включает громкую связь и видео:
- Что ж вы орете-то с утра пораньше, родные мои. Вот он я, никуда не делся!
Голоса в трубке превращаются в изображения яркой брюнетки в красном платье, мужчины с проседью в аккуратной черной бородке, пожилой дамы в голубой блузке и двух одинаковых пацанов лет пяти, которые прыгают вокруг экрана и что-то верещат.
Алеша затыкает пальцам ухо, зажмуривает правый глаз, рявкает:
- Тихо все! Успокоились и замолчали! Сейчас познакомлю! Моя жена, Ольга Зайцева. Прошу любить и жаловать.
Мне они понравились, очень. Даже когда обзывали Алешу балбесом, а нас двоих – сквалыгами, зажилившими свадьбу. Да, еще требовали! Прямо сейчас, даже не пакуя чемоданы, мы были просто обязаны гнать в аэропорт. А через каких-то несколько часов нас ждали выдержанный армянский коньяк, жаркие объятия, пальмы в снегу и безудержное веселье. Ей-богу, еще чуть-чуть – и я бы сорвалась с места и побежала к тем пальмам. Прям в домашних тапках, по сугробам, не разбирая дороги – такими заразительными были и их веселье, и гостеприимство. И любовь, в которой купался мой муж, как в ласковой морской воде.
- Как же я соскучился, родные мои, - говорил он, обняв меня со спины и выставив перед нами руку со смартфоном. – Обнять вас хочу всех, крепко-крепко.
И еще прижулькнул меня, уставившуюся в экран и чуть-чуть очумевшую от эмоций.
Семья. Теперь и моя тоже. Вот и познакомились
Закончив разговор, муж посерьезнел.
- Ну, раз пошло такое дело – звоню в Барселону. С дедом я уже разговаривал, он обещал Кристину подготовить немного, - муж бросил взгляд на часы. - У них там половина девятого, уже позавтракали, пожалуй. С дедом нашим не забалуешь: даже на каникулах подъем по расписанию и зарядка.
Алеша задумчиво почесал подбородок, пригладил ладонью волосы. Беспокоится? Не скрою, я волновалась тоже.
Второе знакомство как-то не задалось. Седой сухопарый мужчина с вытянутым лицом, квадратным подбородком и глубокими морщинами на лбу буравил меня взглядом, задавая нескончаемые вопросы, а тоненькая и светленькая девочка-подросток просто не глядела в нашу сторону, скользя взглядом по стенам и потолку дорого обставленной комнаты – то ли столовой, то ли гостиной. Стены приятного сине-зеленого оттенка, на потолке лепнина, стулья с гнутыми красивыми спинками – мне почему-то вспомнились похожие из «Золотого теленка».
- Что ж, совет да любовь, - бесцветным голосом проговорил суровый старик. – Добро пожаловать в семью, Ольга.
Наконец-то навела взгляд на свою сторону экрана девочка с жиденькими хвостиками:
- Пап, а ты когда приедешь? Скучаю…
- Кристя, я тоже соскучился! Но сейчас не получится, у нас же стройка, помнишь? Разве что в конце февраля, на длинные выходные, – Алекс мягко улыбается, глядя на дочь. И поворачивается ко мне:
- Оль, ты сможешь вырваться на недельку? Шенген уже, поди, готов будет.
Ответить я не успела.
- Нет, папа, - отрезала девочка, зажмурившись и мотнув тоненькими хвостиками, прихваченными простенькими трикотажными резинками. – Ты без этой своей приезжай, один. Мама уже дома, она тебя очень ждет. Хочешь, я ее разбужу?
Я замерла, не зная, как дышать. Алекс переплел наши пальцы, подбадривающе сжал мою руку.
- Крис, не буди, пусть отдыхает. И один я не приеду, только вдвоем с женой. Если не выйдет в феврале, вы с дедом к нам прилетайте, как договаривались – в начале апреля.
- А мама? – насупилась девочка.
- А мама к нам не собиралась. Крис, ты же помнишь, она терпеть не может деревню. И у нее другие планы…
- Оля, не вздумай расстраиваться! – Алекс поглядел на мою физиономию, на глаза, в которых задрожали близкие слезинки. – Все перемелется, дед поговорит с Кристинкой, объяснит, а вечером я ей перезвоню. Она славная, только ранимая очень, развод пережила тяжело, и ей всего тринадцать! Кукует у деда безвылазно, а с ним, сама же видишь, непросто…