- Получается, что ты, Заяц, моего пельмяшика обскакал, невесту у него из-под носа увел? Ай, молодца-а-а, - протянул генеральный с деланной укоризной.
- На то я и Заяц, - самодовольно заявляет мой наглый муж. – Это что же, Леха - Людкин сын, что ли?
- Угу, - Перегудов тянет руку в сторону, берет со стола низкий хрустальный стакан с янтарной жидкостью, салютует нам и делает неспешный глоток. – Зря тебя Людка, выходит, пирожками кормила!
- Вспомнил же! Там и пирожков было на один укус!
Перегудов поставил стакан на стол, бросил на нас пытливый взгляд:
- С меня подарок, с тебя поляна. А вот почему молодая жена, мой лучший молодой специалист, плачет в разгар медового месяца, отвечать тебе все же придется.
- Так не твой это больше сотрудник. Уволили ее сегодня, - притиснул Алекс мое плечо, и в этом движении я прочитала: «Не реветь! Кому говорят, не реветь!»
- В смысле? Кто уволил и за что? – хмурится дядя бывшего и на меня смотрит.
Снова начинаю хлюпать носом, невзирая на то, что рука мужа сжимается уже чувствительно.
- Терентьева, хватит сырость разводить! – морщится гендир и снова тянется к своему напитку. – У меня за последние две недели от всех этих слез уже болото хлюпает.
- Зайцева, - констатирует факт Алекс. - Наша фамилия – Зайцевы.
- Да мне без разницы, - сердито откидывается на спинку кресла Перегудов. – Я вопрос задал: когда, кто, за что? И почему мне не доложили.
- С-с-сегодня, - запинаюсь я. - Алексей Асташов сказал, что увольняет за утрату доверия.
- Садись… Зайцева, двойка, - усмехается Перегудов. - Не выучила ты трудовое законодательство. Нету такой статьи в кодексе. Леха ни разу не президент, а ты не министр и не губернатор. Это они в «доверю-не доверю» играться могут, а мы люди простые.
Он опять отхлебнул из увесистого стакана и с тяжелым стуком опустил его на стол. Закусил нижнюю губу, потрепал правой пятерней и без того взъерошенные волосы:
- Я лично тебя увольнял? Нет. После каникул чтоб на работе была, проверю.
Я закивала как китайский болванчик. Уф-ф-ф, отлегло…
- Везучая ты, Ольга. И умница, и красавица, Зайцева опять же. А вот бывшему жениху твоему не свезло, да и мне с ним за компанию: опростоволосился, как лох последний. Помнишь, Заяц, в нашем с тобой детстве говорили – опарафинился.
- Чего ради? – удивился Алекс. – Вообще не вижу связи. Была одному невестой, стала другому женой – бывает. Ты-то тут причем?
- Тут я совсем не при делах, это ты прав, - гендир запустил в свою шевелюру уже вторую пятерню и начал елозить пальцами по бедной шевелюре. И тут же чем-то неуловимым напомнил мне пьяные Лехины выкрутасы, которые он закатывал сегодня в пустом коридоре нашего офиса.
- Да это-то как раз и нормально, здесь в другом дело, - тяжко вздохнул Перегудов и продолжил. – Чего уж скрывать, завтра поутру этот секрет из каждого утюга польется. Уже неделю пресс-секретарь бьется как львица, чтоб журналисты мне косточки не полоскали. Сегодня два федеральных сайта звонили, а этим только ноготок покажи – по локоть увязнешь.
- Случилось что? – враз посерьезнел Алекс.
- Несколько статей уголовного кодекса случилось. И скандал областного значения. Филька, мать его… мутил за моей спиной через фирмы-однодневки. У меня воровал, у государства. Детишек обворовывал. С начальником комбината питания районного закорешил, вот и кормили они на пару детсадовцев всякой дрянью просроченной, документы подделывали пачками. А пельмяшик мой со щенячьим задором ему в рот заглядывал: дядя Витя то, дядя Витя се…
Гендир корчил рожи и крутил возле лба растопыренными пальцами, опять очень похоже изображая племянника.
- А я чуял, Заяц, что хрень творится. Только вот понять не мог, что не так и где. И мыслишки даже крутились, что слишком все ладно да гладко на фирме идет, не прилетел бы от судьбы «подарочек», - Перегудов снова потянулся рукой, теперь уже к большому граненому штофу, чтобы пополнить запас напитка.
- Кончай-ка ты, Олежа, голову пеплом посыпать, - резко прервал его излияния муж. – Дерьмо случается. Не первый раз и не последний. Это просто жизнь. Что я тут агитирую, ты и сам все знаешь: упал, поднялся, отряхнулся, дальше пошел. Бросай свои самокопания. И виски тоже бросай, не поможет. Тебе сейчас надо в добром уме и твердой памяти быть, чтоб чего лишнего парни в погонах уже на тебя не навесили. Акционерам сообщил?
Пока мужчины обсуждали особенности взаимоотношений среди основных владельцев акций компании, я наблюдала за Алексом. И в очередной раз понимала, что он гораздо сложнее, чем казался мне поначалу, что его жизненная история не просто длиннее, чем моя, она наполнена такими событиями, людьми и делами, что мне и не снились. И, кажется, мне просто не по зубам вот этот Алекс, который запросто с разговаривает с Перегудовым – тем самым, от одного вида которого у всех сотрудников «Кристалла» поджилки трясутся.