- Оля, вернись к нам, - отвлек меня от мыслей Алексей. – Слышишь, у начальства к тебе предложение.
- Вот-вот, - уставился на меня Перегудов. – Предложение. Деловое. Структуру управленческую в связи с изложенными выше событиями мы меняем, потому как моя паранойя цветет и колосится. Все службы сейчас будут работать иначе, контролируя друг друга в ключевых точках. Ольга, ты нужна в главном офисе, ты вполне потянешь.
Потянешь? Он что, думает, я готова разгребать вот это все, выстраивать работу в условиях случившегося дерьма? Да еще бок о бок с Асташовым. Я пришла в ужас, умоляюще посмотрела на мужа – спасай, дескать!
- Спасибо большое за предложение. Олег Витальевич. Но я сейчас буду очень занята, у нас семейная жизнь, стройка опять же, - и Алексу подмигиваю. Он с полуслова понял, подключился.
- Не-не, я против! Давай-ка, Гудок, ты в этом деле без Зайцевой обойдешься. Хватит того, что я с дедом твою историю перетру. От него, сам понимаешь, толку больше, чем от моей молодой жены.
Гендир окинул нас пьяненьким взглядом, кивнул – согласился, выходит.
- Ну, лады. Тогда Елену я из Севера забираю, однокурсницу твою. Как там ее фамилия, запамятовал?
- Алексеева.
- Точно. Девчуля настырная, такая сейчас сгодится, - Перегудов тяжко выдохнул. – А пельмяшек мой поедет в Западный, будет там с нуля службу маркетинга налаживать. Рановато я его к рулю приблизил, признаю. Кстати, харизму ты ему, Заяц, правильно подправил. Маловато даже. Этот гаденыш сегодня пьяным за руль сел, ДПСники его тормознули на подъезде к городу. Слава богу, под градусом прокатился без крови – сам не убился и не покалечил никого. Без прав теперь остался, отмазывать не стану. Вот говорил я ему: хватит качаться да коктейли протеиновые жрать, займись нормальным спортом – боксом например. Так нет же! Пусть теперь западянцами рулит, ума-разума набирается. А с докладами в центральный офис можно добираться и на маршрутке или на фурах, что товар возят.
- Сурово, но справедливо, - процитировал какого-то киношного героя Алекс.
- Ага, - поддакнул Олег Витальевич. – А то больно важный стал, только и делал, что командовал. А давать руководящие указания может даже дрессированная шимпанзе в цирке.
Сказал – и выжидательно уставился на моего мужа. Алекс подрастерялся:
- И-и-и? Ты чего от меня ждешь?
- Ну, ты, друг Алекс, даешь! Забыл уже, как твой батя «Семнадцать мгновений весны» знал чуть ли не наизусть? Это ж господин Мюллер говаривал, про шимпанзе и цирк.
33. Гудок и Заяц
Мужчины помолчали пару минут, думая о своем, и я тоже – думала.
Едва дождавшись, когда попрощаются и погаснет экран мессенджера, спросила:
- Алекс, ты говорил об откровенности. Что все беды – когда люди или скрывают что-то важное, или, наоборот, говорят не по делу. А вот твое молчание насчет близкого знакомства с гендиром – это как? Гудок, Заяц – это что вообще?
- А это, моя дорогая, наше далекое детство. Мы же в одно время боксом занимались, сначала даже в одной весовой. А потом, лет в четырнадцать, Олег начал мощно расти и видишь, какой бугай выдурел. Я-то уже в начале восьмого класса бокс забросил и особых успехов не достиг. Может, и к лучшему, пальчики-то для врача – самый рабочий инструмент, а бокс – спорт травмоопасный. А вот Олег даже на универсиаде побывал, второе место занял.
Я еще минут пять слушала истории из их общего детства, про тренера Андрея Степановича – физрука, попавшего по распределению в сельскую глубинку и на молодом задоре организовавшего здесь секцию бокса. Но задора надолго не хватило: как и многие в те времена, выбрал он деньги и работу в московском охранном агентстве. И, прервав рассуждения мужа про «лихие девяностые», вернула его к теме, что так меня волновала:
- А пирожки…
- Ах да, пирожки. Людмила, Олежкина сестра старшая, в спортивный лагерь к нам приезжала. Мы только что с кросса, выложились по полной. Жрать хочется, спасу нет. А в столовой не наедались толком. Тут она, с ведром пирожков с картошкой и мешком ранеток из своего сада. Разве забудешь такое?
- Значит, ты знал, что Асташов – племянник Перегудова?