- Ты раздражена, - ловит мое настроение Алекс. – Давай-ка переключайся. Не стоит ждать негатива заранее. Тем более, ты же не одна, а со мной теперь. Обаяю я тещу, никуда она не денется.
Киваю коротко: что-что, а обаять он может. И рассказываю про свою семью.
- Папа говорит, что они были обречены на брак. Представляешь, он по целевому распределению приехал в это село, оно от бабушкиной деревни в семи километрах. А совхоз один, он-то папу в пединститут на учебу и направлял. Получил диплом и, как положено, приехал отрабатывать. Учитель истории и обществоведения. Поселили его в половину дома, это что-то типа коммуналки.
Сразу сказали, что там будет жить еще один учитель – математики. Как выяснилось, не учитель, а учительница. До деревни тогда еще асфальта толком не было, развлечений почти никаких. Только клуб и телевизор, это если антенну на высоченный шест прикрепить. Уже летом следующего года брат родился старший, через три года – я. Потом мама на бухгалтера переучилась. Так и живут до сих пор, только дом другой построили.
- Я в детстве мечтала историком стать, - продолжаю погружаться в воспоминания. - Папа очень интересно уроки проводил, даже когда директором стал, преподавать не бросил. В экспедиции археологические, на раскопки меня с собой брал, у него однокурсник – профессор, доктор исторических наук. С ним и ездили. Подружки у меня в куклы играли, а я, представляешь, таблички глиняные лепила и на них иероглифы египетские рисовала. Или бересту в лесу драла, копировала письмо новгородское. Очень хотела тоже историком стать, как папа.
- Отчего же не стала? – бросает взгляд в мою сторону Алекс.
Пожимаю плечами:
- Папа сказал, учителем я буду только через его труп. Я отца все-таки больше люблю, чем историю, поэтому эконом выбрала. А история со мной навсегда остается – как увлечение. Мне очень нравится собирать сведения о каких-то людях, исторических фактах или предметах. В интернете много чего интересного можно найти. А сначала в книжках копалась, у нас библиотека хорошая дома, тебе там понравится.
- Так вот откуда родом зайцевские розочки, - замигала лампочка поворотника, машина плавно съехала с трассы, пробираясь по заснеженной улице к родительскому дому.
- Розочки – скорее от бабушки. А папа много интересного знает. Например, история самой простой одежной молнии. Ее папа на факультативе рассказывал.
Я провела бегунком, расстегнула молнию на сумке:
- Запатентовали это изобретение в 1913 году, а пользовались им военные. Прикинь, зипперами чехлы на орудиях застегивали! Потом придумали разрезать эту ленту на кусочки и стали использовать для сумок. А на одежде молнии появились еще позже, в конце тридцатых.
- Повезло же папиным ученикам! – Алекс кинул в мою сторону быстрый взгляд. Заинтересованный? Или просто вежливый? Задумчивый? А взгляд может быть задумчивым?
Я ловлю себя все-таки время от времени на мысли, что не просто живу с этим мужчиной – изучаю его ежечасно, ежеминутно. Как он засыпает, прижав меня к своей груди: тесно, жарко, нежно. Так, что мы склеиваемся телами, не оставив даже махонького просвета между нами. Как сосредоточенно и очень аккуратно есть по утрам овсянку – соленую, потому что сахар вреден. Он, кстати, в еде настоящий аскет. Удививший меня замороженный бульон, оказывается, заготовлен сердобольной подругой свекрови, коробка вишневого сока, которым мы встречали Новый год, обнаружилась на цокольном этаже, там же – картонные коробки с армянским коньяком, шампанским и вином – крымским. Нераспечатанные. Каши в пакетиках, банка с чаем да запас капсул для кофеварки – вот и все припасы, сосредоточенные в одном шкафчике обширного кухонного гарнитура. И да, я тоже начинаю привыкать к этой не самой любимой каше, потому что – полезно.
Наблюдаю его, изучаю: как скрупулезен в мелочах, как требователен к ежедневным докладам московских подчиненных, оставшимися «на хозяйстве» в клинике, а я-то поначалу думала, что бизнес муж забросил. Еще у него есть привычка сосредоточенно поправлять зачесанную назад челку – слишком длинную. Но я-то уже знаю, что под этими каштановыми прядями прячется кривой шрам, два года назад чуть не зафиналивший его жизненный путь.
- Але, гараж? – возвращает меня Алекс к действительности. – Зависла? Мы про настоящего учителя говорили.
И я вернулась в реал, буквально в ту же фразу, которую уже собиралась произнести, но задумалась.
- Ну да, когда папа урок истории вел, в классе тишина стояла, оглохнуть можно.
А сейчас у него другие ученики. Как только пенсию учительскую получил, сразу же из школы ушел и директорство бросил. Теперь только репетиторством занимается, через интернет.