Проснулась я от звука открывающейся двери. Голова ватная, веки и губы распухли - так всегда бывает, если засыпать в слезах.
- Привет, жена. Прости, что разбудил, - Алексей заглянул в комнату, на ходу снимая пуховик и разматывая шарф. – А я в Борки ездил, стройку проконтролировал. Нормальный ход, если дальше в таком темпе работать будут, к выходным ты дом не узнаешь!
- Алекс, я спросить хотела…
- Погоди, Оля, мне срочно в Испанию позвонить надо, - все так же на ходу Алексей достал телефон из кармана, устремился на кухню.
– Заинька, прости. За рулем был, звонка не слышал, - бодро произнес он, прикрывая за собой дверь.
Фонари тускло дрожат, не рассеивая тьму сонных улиц, а лишь подсвечивая сами себя. На фоне затянутого грязной ватой облаков зимнего городского неба лампочки кажутся растрепанными мохеровыми клубками, нанизанными на прозрачную леску. Брожу по темному городку уже больше часа. Выскочила на улицу без перчаток, забыв телефон и сумочку с деньгами. Зябко мне, одиноко, грустно. По щекам бегут слезы, которые на улице кажутся обжигающими, едкими. И ревность пожирает нутро, хочется бить и крушить что попало и чем попало. Я даже скатала замерзшими пальцами снежок и попыталась попасть им в постепенно сужающееся основание фонарного столба. Промазала раз, другой! Мысленно рисую на столбе физиономию царицы Регины – и попадаю! На, получай, гадина! И еще! Снежные комья лепятся друг на дружку, но руки совсем застыли, пальцы мокрые, красные, я их почти не чувствую. Домой? Не-е-ет, домой не пойду. Там - «заинька» с мужем по видео общается. Рыдая, опускаюсь на утонувшую в сугробе лавочку, прикладываю к щекам, потом пытаюсь затолкать в рукава оранжевого комбинезона пальцы, похожие на мороженые сосиски. Слишком тесно! Наконец всовываю кисти рук в карманы. В правом брякает ключ от квартиры, в левом что-то шелестит. Обнаружилась заначка, две свернутые двухсотенные. В который раз пригодилась привычка в каждой верхней одежде хранить денежку на всякий пожарный. Добегаю до кафе в центре, выбираю самый отдаленный столик, заказываю большую кружку сладкого какао и выпечку. Хозяина заведения, свидетеля на нашей свадьбе, вроде нигде не видно, знакомых тоже нет. Посижу тут до закрытия, а дальше… Не знаю я, что дальше!
Пальцы начинает пощипывать от разницы температур, но все еще зябко. Наверно, на заварник зеленого чая мне хватит.
- Девушка, разрешите спонсировать ваш ужин, - муж бухается на стул напротив.
- Быстро же ты меня нашел…
Алекс тянется к моим рукам, вздыхает.
- Какое там быстро, чуть не свихнулся. Только что была жена на месте – и пропала, - бросает пытливый взгляд, крепко прихватив левой рукой, растирает мою все еще красную кисть. - Что случилось, пока я с Кристиной разговаривал?
- С Кристиной? Не с Региной своей драгоценной? – скептически хмыкаю, делаю безуспешную попытку отобрать руку. – Что ты в меня вцепился! Ей ручки и наглаживай, с браслетиком. Отпустил меня быстро!
- Оль, да ты ревнуешь? – хитро щурит глаз муж. – Ревнушечка моя беспричинная… Что за стих на тебя нашел?
- Стих? Без причины? – повышаю голос, женщины за соседним столиком оглядываются, перешептываются.
- Здрас-с-сьте, - вежливо кивает им Алекс и снова поворачивается ко мне. – Смотри-ка, представительницы гимназии номер два нами живо заинтересовались. Дальше их развлекаем или домой поедем?
- Домой, - бурчу, отодвигая стул.
37. Апельсинки от осинки
После позднего ужина Алекс выверенными движениями собирает со стола чашки, отправляет в посудомойку – тоже, кстати, новенькую. Подчеркнуто тщательно выстраивает тарелки по ранжиру, аккуратно закрывает. Сижу за столом, молчу. Жду, когда муж сделает первый ход в этой нервной игре, правила которой мне неизвестны. Наконец Алекс выпрямляется, медленно поворачивается ко мне, трет большим и указательным переносицу, резким движением отбрасывает руку в сторону, шлепает ладонью по столешнице.
- Оля, а что происходит у нас, скажи! Я выхожу на кухню поговорить с дочерью, ты в прекрасном настроении, никуда не собираешься, - нервно приглаживает пятерней свою длинную челку. – А через минуту тебя уже нет. Без телефона, бумажника, без шарфа и перчаток – просто ушла внезапно, слова не сказав.
- Вот так это тебе видится, да? – откидываю в сторону кухонное полотенце, которое перед этим бездумно теребила, вскакиваю на ноги. – Не надо меня ревнивицей обзывать, я адекватный человек, но не буду терпеть таких оскорблений.