- Оскорблений? Ты о чем вообще? Что такого произошло? Я разговаривал с дочерью, не с бывшей женой. С ней вообще стараюсь не общаться, решаю все вопросы с дедом. Он, кстати, официальный опекун Кристины. Ты приревновала, это очевидно. Но для ревности как минимум должен быть повод, согласись.
- Алеша, не надо со мной так…
- Так – это как? – снова перебивает он.
- Как с девочкой, вот как! Я взрослый человек, не придумываю ничего, не злюсь без повода. И это не ревность. Я видела браслет, который ты королеве Регине подарил! И как ее все с воссоединением семьи поздравляли, тоже видела. А она благодарила, фоточки постила: вот самые лучшие моменты нашей семейной жизни, любуйтесь! А старая любовь не ржавеет, потому что настоящее золото!
Алекс будто завис, нахмурил брови, поднял руку в предостерегающем жесте.
- Подожди, подожди! Какие фотографии, где?
Я в красках описываю семейную летопись в картинках, увиденную в соцсети на страничке Регины, золотой браслет с блестящими камушками, а, самое главное, пушистый свитер. Тот самый, в который куталась бывшая-небывшая во время видеочата с моим мужем!
- Я многое могу простить и понять, Алексей! Но это не просто обман, это предательство! Как можно было за моей спиной…
- Стоп! – снова перебивает Алекс. – Остановись, иначе ты будешь жалеть о сказанном. Давай вместе посмотрим, что там за фотографии.
Он включает смартфон, листает ленту.
- Оля, покажи, что за снимки тебя так взволновали.
Выхватываю из мужских рук телефон, смотрю внимательно – и не нахожу.
- Алекс, она почистила сообщения! Клянусь, тут были еще два поста – с красивым браслетом и про историю семьи. А сейчас их нет. Ты мне веришь?
Муж стирает слезинку с моей щеки, оглаживает ладонями плечи, обнимает. И, поглаживая по спине, шепчет тихонько.
- Верю, конечно же верю, Олька моя!
И, размыкая объятия, отодвигает мою ссутулившуюся тушку на расстояние вытянутых рук.
- Ты только помни, что доверие – штука обоюдная, в одни ворота доверять не получается.
Молчу, потому что и сама понимаю: не могут муж и жена верить друг другу и одновременно подозревать во всех грехах. Добром такие отношения не кончаются.
- Мне очень хочется, чтобы вы с Кристиной подружились, - продолжает Алекс. – Она говорит, что ты почему-то не хочешь с ней разговаривать, не отвечаешь на звонки. Так ли это?
- Алеша, все не так было, - мотаю я головой, позабыв о слезах.
Вот точно, от осинки не родятся апельсинки, мамочкины мастер-классы по манипуляции прошли успешно. Но, помня о нежной привязанности мужа к дочке, стараюсь его поберечь и тщательно подбираю слова, рассказывая про лишнюю меня, розы, дареный браслет и чужую взаимную любовь.
- Она меня ненавидит, так и сказала! И что ты меня бросишь и вернешься в семью. Алекс, мне было так обидно…
- Почему же мне не рассказала?
- Хотела, начала даже. Но ты не захотел слушать, пришел – и сразу Кристине звонить. Оделась тогда – и пошла на улицу, а то чуть сердце не разорвалось на кусочки.
- Глупенькая моя, - Алеша притянул к себе, чмокнул в висок. – Я обязательно поговорю с дочерью. Серьезно поговорю. Но и ты будь к ней снисходительнее, детство у Кристины не такое безоблачное, как может показаться. Будь мудрее.
- Я постараюсь, - даю обещание, «шагая» пальцами по мужскому запястью, забираясь под манжет мягкого пуловера. - Первая семейная ссора у нас, да?
- Не будем вести счет, - перехватывает Алекс мою руку, целует. - Давай лучше сразу мириться.
Ах, эта сладкая усталость после примирения! Когда невесомая пустота в голове вытесняет все, что грызло душу, зудело тревожным звоном в мозгу.
Но я проснулась еще до будильника – и прежние тревоги тут как тут!
Конечно, я не настолько наивна, чтобы представлять, будто Алекс начал со мной с чистого листа. Он не обязан вычеркивать из памяти множество мгновений той, прежней, жизни. Я-то видела только несколько ее эпизодов на коллаже из старых фотографий, что так меня зацепили. На самом деле, взбесили не проклятущий браслет, не грязные уловки бывшей, подстрекавшей Кристину на обман. Нет, не это, а трепетный, обволакивающий нежностью взгляд Алекса на дочку – вот что стало стартером закипевшей внутри меня ревности. На меня муж ни разу так не смотрел: желание, страсть, гордость, удовлетворение, забота – что угодно читалось в его взгляде. Но не та всепоглощающая безусловная любовь, что он испытывал к дочери.
Выходит, я просто позавидовала этой девочке из богатой семьи? Воспитанной в роскоши хитрой врунишке, которая не боится защищать свои интересы любой ценой, по указке матери вбивая клин в наши с Алексом пока еще шаткие отношения. Чем я тогда лучше манипуляторши Регины, со своей глупой завистью?