- Не ворчи, старый, - заступается за нас Мария Федоровна. – Тепло они одеты, не наговаривай, если не знаешь! У Оли куртка с мембраной. Племянники в таких же приезжали, помнишь? Ты в своем тулупе тогда замерз, а им – хоть бы что!
Пожилые друзья мужниных родителей живут в маленьком, но невероятно уютном деревянном доме на заимке в нескольких километрах от села. Там, где бор «переполз» через речку широкой сосновой пятерней – именно так это выглядит на аэрокосмической съемке. А в кулаке этой могучей ручищи затаились срубы трех гостевых домиков, заброшенного склада бывшего леспромхоза и, собственно, подворье Сан Саныча, с большущей уютной баней, сарайками и прочими нужными постройками.
Когда-то тут кипела жизнь, а сейчас тихо и заснежено, только стайка свиристелей налетела на заросли рябины и яблонь-дичек. Их задорные трели звучат на всю округу: вирь-вирь-вирь, а снег под деревьями уже пестреет разодранными ягодными шкурками.
- Хорошо тут, Сан Саныч, - щурит глаза муж, закидывая за спину рюкзак.
- Дак ить чо, - отвечает старичок-лесовичок. – Приезжайте да живите, сколько хотите. Только накануне позвоните, дома-то выморожены напрочь, протапливать надо загодя.
Наконец мы, вооружившись термосом с горячим сладким чаем и бутербродами с толстыми, обсыпанными крупной солью ломтями розоватого сала, плетемся по накатанной кем-то лыжне вдоль берега скованной льдом речки под говорящим названием – Чертовка. Это по дороге до заимки приходится круг давать, а через навесной мостик – рукой подать.
- Смотри, вот эти плотки – наши, - тыкает Алеша лыжной палкой на почерневшие кривые перила, торчащие из-под сугроба на другом берегу. - Они аварийные, так что ни в коем случае на них не забирайся – ни зимой, ни летом. Уже договорился с мужиками: ближе к осени, когда течение утихнет и вода спадет, новые сваи забьем и настил заменим, пошире сделаем.
- С них нырять можно?
- Не вздумай, - грозит мне палец в толстой спортивной перчатке. – Тут купаться нельзя, течение слишком бурное. – Видишь, груда камней вниз по течению?
Слежу взглядом за лыжной палкой, которая указывает на нагромождение бетонных блоков в ивняке на повороте речушки.
- Здесь стремнина. Постоянно берег размывало, пока отсыпку не сделали. А купаться можно только на пляже. Во-о-он там, за деревьями, в центре деревни берег сровняли, песочку насыпали, летом лягушатник для малышей отгораживают. Отмель образовалась, вода быстрее прогревается, ну и родителям не страшно, что мелочь куда не надо сиганет.
Муж стягивает перчатку, поправляет смешную шапочку с помпоном, с прищуром оглядывает окрестности. Здесь все его, родное с детства. И своенравная речка Чертовка, и пляж, который когда-то оборудовал его отец с приятелями, а сейчас поддерживает все село, и навесной пешеходный мостик, подвешенный на толстых металлических тросах. Он связывает Борки с легендарным бором: с местами, где на склонах овражка растут самые рыжие в мире подосиновики, а на полянах дарит несказанную сладость земляника. И я уже вместе с Алешей стремлюсь туда, в разогретое солнцем лето, где плещет чуть зеленоватая речная волна и орут от восторга лесные птицы.
Мы вместе приближаем это счастливое лето и грядущее новоселье, разглядывая приготовленные ландшафтным дизайнером проекты зимнего сада, цветников, декоративного огорода. Как и при обустройстве дома, я решаю не вмешиваться в работу профессионального дизайнера со своими советами. Потому что мне все нравится.
40. Демонстрация семьи
День за днем дом обрастает мебелью, светильниками, домашним текстилем, тщательно подобранными мелочами, как будто мы попали в телепередачу «Квартирный вопрос». Сходство увеличивается за счет того, что в Борках мы бываем достаточно редко. Я из-за дикого загруза по-прежнему задерживаюсь на работе, очень устаю – где уж тут заниматься стройкой. В основном Алекс приезжает днем, чтобы бдить за строителями и отделочниками.
В стоматологии он сейчас бывает редко, вернув бразды правления возвратившейся из поездки хозяйке. Наконец-то выставил из кабинета на первом этаже некрашеную икеевскую кровать и оборудовал рабочее место по своему вкусу. Стену украшают профессиональные дипломы и сертификаты, часть из них на английском; на массивном столе – планшет, ноутбук и два подключенных к мощному компьютеру монитора. Работает эта техника практически в режиме нон-стоп, разве что планшет Алекс время от времени берет с собой. Экраны расположены так, что видны только человеку, сидящему за столом. Ни от двери, ни из окна, вечно закрытого жалюзи, изображение не разглядеть.