А Марина продолжает безудержно сыпать вопросами, не дожидаясь ответов:
- Как долетели? Я так соскучила-а-сь! Какая же ты хорошенькая, Оля! Вещей-то куда столько набрали, целый чемодан? На три дня же, верно? Устали? К морю завернем по дороге? Голодные? Мама столько всего наготовила, свадьбу вашу будем праздновать сегодня дома, а завтра в кафе! Или сразу домой, а по набережной завтра погуляем? Переодеваться будете, жарко же? Я Оле куртку полегче дам.
- Мара, не тарахти! Мы обратно через Москву, там пуховики сгодятся. И поспокойнее, я от твоего напора шалею, а Ольке моей с непривычки просто голову снесет, - смеется Алекс и обращается к невозмутимому бородатому мужчине. – И как ты, Карен, с ней выживаешь, сто слов в минуту?
Тот улыбается – по-прежнему молча. И после продолжительной паузы, на которой фоном продолжают звучать голоса Маринки и мальчишек, выдает:
- Привык.
Южный дом, к которому ведет арка, увитая спящими виноградными лозами, встречает нас ароматами еды и теплым светом уличных фонарей. Они тут повсюду: возле ворот, на крыльце, убегают вглубь небольшого сада вдоль дорожек.
- Вот ты какая, Оля, - заключает меня в объятия свекровь. – По видео и не поймешь человека, и не почувствуешь, а тут сразу понимаешь – родная. Рада за вас, дети, очень рада. Мариша, проводи Оленьку наверх, покажи все, а у нас с Алешей тут секретики.
Маргарита Николаевна мягко, но настойчиво берет Алекса за локоть, он вздыхает, целует меня в висок, шепчет чуть слышно:
- Воспитывать будет!
И обращается к сестре, уже вслух:
- Жену мне там не заболтай!
Угловая спальня на втором этаже такая маленькая, что еле вмещает двуспальную кровать, шкаф-купе и пару тумбочек.
- Зато море видно чуть-чуть, посмотри в это окно. Видишь, уголочек за синей крышей? Не видишь? Это темно потому что. Из нашей комнаты вот никогда не видно, высотки загораживают. Я сначала хотела в этой комнате спальню устроить, а потом думаю: и сколько того моря в окошке, я его могу хоть каждый день вживую разглядывать, - частит словами Марина. – А так-то на море мы почти и не бываем, некогда. Это только отдыхающим кажется, что мы на пляже днюем и ночуем, а нам когда? Карену вообще в сезон не повернуться, у меня тоже работы полно. Разве что мама мальчишек сводит, пока жары нет. Она летом на террасе живет практически. Там у нее и кухонный гарнитур, и машинка швейная с телевизором. Гоша с Арменом в бассейне под навесом пулькаются, а она их караулит – шебутные у нас мальчишки. Приезжайте летом, обязательно, или в сентябре, на бархатный сезон. У нас лучше, чем в Испании! И Кристинку привозите, мы за ней скучаем.
Не успеваю и полслова вставить, но голову мне пока не сносит. В вылетающих как из пулемета фразочках золовки много чего умещается: и желание понравиться, и забота, и нежность, и заинтересованность с налетом беспокойства, как себя поведет молодая жена брата, как сложится наш внезапный брак. И просторечное «мы за ней скучаем» ухо не режет, потому что искренне. Скорее всего, не так часто Кристину видят родственники Алекса.
- Это Алеши комната, - продолжает посвящать меня в семейные дела Марина, теперь уже чуть тише. – Сколько раз ему говорили, когда с мегерой своей развелся, приезжай и живи, сколько хочешь. А он будто людей сторонился… Да слава Богу, что вы теперь вместе, услышал наши с мамой молитвы!
- Сплетничаешь? – прервал подпрыгнувшую от неожиданности сестру Алексей, заглядывая в открытую дверь.
- Тьфу, напугал! Разве можно так с женщинами? – возмутилась она. - Подкрался незаметно. Чего надо-то?
- Зда-а-асти! – протянул муж. – Так-то это моя комната, только что говорила.
- Ты еще и подслушиваешь, - встала Марина в позу сахарницы. – Чего хотел, говорю?
- Ужинать хотел, Маринка! Мама уже весь стол тарелками заставила, Карен мангал разжигает. А вас нет и нет!
- Ой, и правда, - по-бабьи всплеснула руками Марина. – Вот вечно так с тобой, брат называется! Под руку попадаешься и отвлекаешь!
- Давай, давай, двигай скорее, корми нас, - Алекс со смехом подпихнул сестру к лестничному пролету.
- Она всегда такая? – давлюсь смехом.