И золотые украшения, что надарили брат и сестры Карена, и свадебная корзинка, в которой лежали конфеты, фрукты, бутылка коньяка, и маленькие сладкие подарочки-«таросики», которые вручали каждому холостому гостю на этом вечере, были заранее приготовлены Ануш и упакованы в красивые бумажные коробочки, - вся эта забота с трудом укладывалась в моей голове. Но так было легко и приятно, что хотелось петь, танцевать, смеяться без умолку.
- Я вот одного не пойму, Алеша, - изрекла я, наблюдая, как тот расплачивается с проводницей, шествующей по коридору с тележкой, за кофе, треугольные сэндвичи в коробках и бисквиты в блестящей фольге. – Почему вы все Маришку Марой зовете?
- А что не так? – сдвинул Алекс на лоб очки, с помощью которых он только что изучал упаковки на предмет состава и срока годности.
- Ну, как бы Мара в славянской мифологии – тот еще персонаж. Богиня зимы и смерти.
- В смысле? – очки у прифигевшего мужа упали со лба на кончик носа. Он их машинально поправил, уставился на меня вопросительно.
- Вот как бы да. Эта история в современных словах прослеживается: морок, кошмар, мрак.
- Осспадя! Ты только Маре, тьфу, Маринке это не скажи. Она переживательная у нас.
- Вообще-то Мара не такая плохая, как кажется. У этого образа значений много, скорее всего, не все до нас дошли, там вообще история мутная. Еще она символ равновесия, справедливости и честности.
- Обостренная справедливость – это как раз про нашу Маринку, - хмыкнул Алекс. – Как увидит несправедливость, так и пошла все вокруг крушить, с честностью наперевес. Разве что Карен ее уравновесить может.
- Алеша, он всегда такой, а? Это же ледяное спокойствие просто! Ты ж называл его горячим кавказским парнем?
- Одно другому не мешает, - лыбится Зайцев. – Главное – его темперамент не слишком подогревать, чтоб не взорвался. А то Маринкины вопли-мопли детским лепетом покажутся. Вот тут она точно научилась равновесие держать. Но Марой я ее, пожалуй, больше звать не буду. Не дай Бог, залезет в Википедию, мало никому не будет.
Наблюдая, как за окном вполне себе деревенские пейзажи сменяются столичными окраинами, я невольно сравнивала такие разные семьи: родительскую и мужа. Интересная у Алекса родня, очень… разноплановая. Кристину с ее мамашей, конечно, из песни не выкинешь, но в последнее время они притихли: старшая вообще в соцсети не заходит, а младшая во время ежевечерних созвонов ведет себя вежливо-вежливо, до тошноты. Не знаю, может в мое отсутствие они с Алексом общаются и по-другому. Скорее всего, так и есть, бабушка-то с ней позавчера вполне радостно поговорила, с улыбками. Но когда предложила громкую связь включить и со всеми пообщаться, девочка взбрыкнула и скоренько отбила звонок. Маргарита Павловна огорчилась, извинялась даже передо мной.
Со свекровью и всеми южанами мне, похоже, повезло: только что уехали, а уже хочется вернуться. Побыть с ними, морем безбрежным полюбоваться, а то мы только проездом на него смотрели да десять минут на пляже потолклись, я разве что руку успела в серую воду окунуть - холодная. И, пока Алекс не видел, лизнула даже – и правда соленая, чуть горьковатая. Но как-то она меня не впечатлила, я ожидала большего.
*Ануш (армянск.) – приятная, сладкая.
44. К удаче!
Не думала, что клиника Алекса такая большая. Что стильная и современная – понимала, на сайт заходила. Но эта овальная регистратура, похожая на центр управления полетом, вертикальные фонтаны, загнанные в круглые стеклянные трубы, буйство тропических растений в зоне ожидания – поразили мое воображение наяву. У меня было немного времени, чтобы оглядеться, пока Алеше просто не давали прохода сотрудники. Не успели мы подъехать на служебной машине, его обступили со всех сторон: рукопожатия, улыбки, дружеские обнимашки с похлопыванием по спине. Он постоянно оглядывался в мою сторону, махал рукой, подходи, дескать. Но я упрямо мотала головой и держалась в арьергарде. Наконец муж взглянул укоризненно и, вежливо похлопав по плечу очередного молодого человека в темно-синем костюме-тройке, направился в мою сторону.
- Дамы и господа, позвольте представить мою супругу. Ольга Александровна Зайцева, прошу любить да жаловать. Кстати, Анна Майоровна, нам бы кофе.