Алекс точно считал мое настроение, расплылся в снисходительной улыбке:
- Трусиха! Зайчиха-трусиха моя. Не съест тебя дед, не опасайся. Ехать в любом случае надо! Сначала они к нам, а потом мы к ним.
45. Внезапно
- Через неделю, - заявил Алеша за завтраком. – Дед с Кристиной приедут через неделю.
- Внезапно, - я опустилась на стул, как была – с батоном в одной руке и ножом в другой. - Почему так рано, планировали же на начало апреля?
Резать батон мне резко расхотелось, и Алеша перехватил у меня нож, который я уже почти бросила на стол.
- Осторожно, он острый! Обстоятельства изменились, - спокойно вгрызался ножиком в белую хлебную мякоть муж. – У деда обследование какое-то в клинике намечается на апрель. Так что, возможно, Крис у нас останется до конца учебного года.
- Погоди-погоди, а как же школа?
- На дистанционном обучении, - продолжал он кромсать батон, подложив свободное блюдце. – С учителями занимается на удаленке, а как выполняет домашку и контрольные точки, проверяет приходящая учительница, она же преподает испанский и английский. Остальное как обычно: тесты, контрольные, прочая лабуда. Гимназия московская, частная. У Крис направление – искусство, так что еще и факультативы есть. Вот насчет следующего года что-то придумывать надо будет, девятый класс, как-никак.
Когда от батона осталась только румяная попка, Алекс будто опомнился: куда нам столько хлеба-то. И в том, как аккуратными, медленными движениями он откладывал в сторону нож, подбирал на тарелку неровные ломти, я понимала: волнуется. И наверняка куда больше, чем я.
В оставшееся время мы экстренно обживали дом, и без помощи клининговой службы я бы точно не справилась. Каждый вечер (работу никто не отменял) мне в помощь приезжала тетенька или даже две. Мыли окна, гладили и развешивали шторы, застилали постели в гостевых, приводили в порядок вещи, хранившиеся на складе. Алекс занимался библиотекой, с наслаждением расставляя на новеньких стеллажах книги в только ему понятном порядке. Зимний сад обживали многочисленные растения, их расставляла девушка Лиза, подсовывая под каждый горшок бумажки с названиями и рекомендациями по уходу. Я ее как-то встречала в «Кристалле» - дальняя родственница нашего гендира.
Наконец доставка «Севера» затарила холодильник продуктами, курьер привез из ресторана какие-то деликатесы, Алекс уехал встречать родню в аэропорту. Я окинула взглядом гостиную: как же у нас хорошо. И кресла у камина, и уютный диван с разноцветными подушками, и фотографии на каминной полке – все как будто стояло тут годами, ожидая гостей и радуя хозяев. И только чуть ощутимый запах свежего ремонта свидетельствовал, что еще совсем недавно это были просто стены, пол да потолок. Вдохнули жизнь в это пространство мы. Возможно, другие люди иначе бы расставили мебель, расстелили бы другие ковры, создали бы другое настроение. Но это была бы уже другая семья и другая история.
И небо, обволакивающее наш преображенный каркасник мягким светом мартовских сумерек, оставалось неизменно нашим, особенным. Такого я больше нигде не встречала.
Эдуард Альбертович похудел. Его лицо, казавшееся мне вытянутым на экране ноутбука, обрело еще более глубокий рельеф, щеки запали, скулы выпирали, подчеркивая черноту под глазами и усталые веки. Тихий голос человека, привыкшего, что его понимают с полувзгляда и слушаются с полуслова, звучал еще глуше. И редкие фразы, казалось, давались с особым трудом. Поздоровавшись, он обнял меня, как кавалер на балу незнакомую партнершу, которую нельзя ни в коем случае скомпрометировать: едва касаясь плеч длинными пальцами, отстраняясь не на приличную в обществе толщину ладони, но значительно дальше. Пахло от него чем-то лекарственным. Или это парфюм такой – непонятно.
И когда он, едва поковыряв в тарелке, попросил прощения и устало ушел в свою комнату, я будто выдохнула облегченно – такое невероятное напряжение создавал этот пожилой мужчина одним фактом своего присутствия. Кристина, все с теми же мышиными хвостиками, перехваченными простыми трикотажными резинками, в пуританской светло-серой блузке – вискозной, известного европейского бренда, но абсолютно невзрачной – застыла, будто мышонок в уголке. И только когда Алекс, провожавший свекра до спальни, коснулся ладонью ее затылка, поцеловал в макушку, - отмерла, даже выдала робкую улыбочку.