Несмотря на вздорный характер падчерицы, мне ее немного жаль. Поэтому захожу в один из магазинов «Севера» и начинаю покупать: миленькая романтичная ночная рубашка, сиреневая с сердечками; домашнее платье с очаровательной наклейкой, где три юные модницы играют с котенком; футболка с длинным рукавом, удивительно красивого оттенка розового. К ней темно-серая спортивная юбочка с розовым же кантом и такого же цвета плотные колготы – они недавно вошли в моду. А еще приобретаю косметичку с полезными средствами ухода за подростковой кожей. Да я бы много чего купила, но у меня два сдерживающих фактора: суровый дед и отношение Крис ко мне. Не буду спешить с попытками слишком быстрого сближения.
Через неделю у Кристины день рождения. Вот и подарим все это добро от нас с Алексом, тем более, что мои покупки необычайно подойдут к серебряным сережкам и кулончику, которые так долго выбирали: с чуть намеченной по контуру бабочкой, присевшей на цветок. А под ним – капелька нежно-розового аметиста покачивается на крохотном колечке, разбрасывая во все стороны искорки. Такой нежный и весенний подарок, как раз для юной девушки. Она, кстати, овен, как и я. Давай, Кристина, бросай дурить и повзрослей хоть немного! Зачем нам с тобой эта глупая война.
- Оля, ты скоро освободишься? – голос Алекса в трубке звучит очень напряженно, даже тревожно.
- Да я уже на подъезде, с трассы сворачиваю, - выключаю поворотник. – А что, купить что-то нужно было?
- Нет. Мы уже дома, вернулись. Возникли непредвиденные обстоятельства. Ждем.
- Что случилось? – у меня чуть ноги не подогнулись, когда я увидела рыдающую на скамейке возле ворот Кристину. Рядом с ней на коленях, прямо в сугробе, - Алекс. Пытается обнять, но девочка вырывается, отталкивает отца. Ее шапка валяется в стороне, куртка расстегнута. На крыльце застыл бледный как полотно дед – без верхней одежды.
- Эдуард Альбертович, вам плохо? Да что происходит-то!
- Регина в больнице, в тяжелом состоянии…
- Боже… Держитесь!
Я помчалась на кухню за стаканами, плеснула в них воды, валерьянку капала уже по дороге.
Дед молча понюхал, отпил несколько глотков и кивнул мне головой – поблагодарил.
Кристина всхлипывала в руках отца, который завел ее в дом, усадил на диван, тихонечко развязал шнурки и снял теплые ботинки, потянул с плеч куртку. Глядя на дрожащий подбородок и заплаканное личико, я в очередной раз пожалела эту девочку, так мечтающую понравиться своей матери. А на ее долю все выпадают испытания вместо материнской любви и заботы.
- Оля, на минуту, - оставив потерянную, сгорбившуюся дочь с пустым стаканом в руке и дедом за спиной, положившим руки на ее плечи, муж увлек меня на кухню, прикрыл дверь.
- У Регины обширные ожоги – несчастный случай. Увезли в Барселону. Поводов для оптимизма нет. Посиди пока с Кристей, нам надо решить вопрос с билетами: если из нашего города до Москвы добираться, то больше суток потеряем, попадаем на самолет только до Мадрида, а потом еще часов шесть машиной пилить.
На разных краях длинного дивана в холле мы сидели молча. Слова сочувствия я уже произнесла, не повторять же их снова. И Кристине не до разговоров - еще бы, такая беда.
- Крис, я собрал твои вещи, - спускается с лестницы Алекс с голубым чемоданчиком и своей дорожной сумкой в руках. – Проверь, пожалуйста, в комнате, не забыл ли чего. Выезжаем минут через десять, если сейчас деду по вертолету ответ дадут, чтоб долететь до соседнего региона.
Муж быстрым шагом направляется на улицу, а девочка поднимается рывком с дивана, злобно прищуривается и заявляет:
- Не радуйся раньше времени. Мама выздоровеет, и все будет хорошо, папа же к ней полетел. А ты здесь только потому, что дедушка условие поставил: кто первым из них женится, построит дом и вырастит сад, тому он и меня отдаст, и деньги все по завещанию.
Прощание вышло скомканным, Алекс втопил педаль газа, не разогрев толком двигатель. Машину он оставит на парковке частного аэродрома, с владельцем которого удалось договориться об аренде вертолета. Нива будет стоять на приколе, пока не вернется ее хозяин. Но машина – по сути, железяка, ничего не понимающая и не думающая. Не мерзнет, не скучает, не думает. Мое же ожидание потяжелее будет. Потому что даже когда Алекс вернется и все очень спокойно, просто и доходчиво объяснит по причины нашей скоропалительной женитьбы, мне понятно самое главное: он мне врал.