И странное дело — от этого воображения её будто чуть отпустило. Совсем чуть-чуть. Как если бы страх внезапно шагнул на полмиллиметра назад.
Она глубоко вдохнула и повторила себе:
— Это просто транспорт. Просто немного выше, чем метро. Ну, намного выше. Но всё равно — просто транспорт.
Потом открыла глаза и пошла в сторону выхода на посадку. Шаг за шагом. С билетом в руке и тревогой в душе.
Но уже — с каким-то упрямым достоинством, как будто ей удалось приручить свой страх… хоть немного. Хоть на один рейс.
Часть 4. Бортовое братство.
Самолёт встретил Ирину запахом кофе и тёплого пластика. Этот особый аромат, состоящий из горячего воздуха, запаянных в фольгу обедов и слегка уставших людей, сразу погружал в чувство: ты — в небе, и назад дороги нет. В прямом смысле. Как только захлопнется дверь, начнётся спектакль под названием "делай вид, что всё нормально".
Ирина шагнула в проход, оглядываясь, как турист, впервые попавший в чужую культуру. Её внутренний навигатор уже начал работать в режиме тревожной карты: "Где ближайший выход? А аварийный? А запасной парашют под сиденьем? Нет?.. Ну ладно, хоть гравитация стабильна".
Она прошла мимо первого класса, где люди уже нежились в креслах, похожих на мини-диваны. У кого-то был бокал шампанского, кто-то листал журнал, словно не летел на алюминиевой трубе над Землёй, а просто присел в лаунж-зоне.
"Вот это дзен", подумала Ирина. "Или дорогостоящее притворство."
Своё место — 17А — она нашла быстро, но встала рядом с креслом, не спеша садиться, как будто касание сиденья запустит необратимый процесс: "всё, теперь точно полетим."
Рядом с ее местом у окна — том самом, которое она внутренне называла "пропастью в бездну", — уже сидел мужчина. Лет сорока, с добрым лицом и… носками, усыпанными мандаринами. Это был тот тип людей, от которых почему-то сразу веяло новогодним настроением, даже если на дворе лето.
— Первый раз? — спросил он с понимающей улыбкой, глядя на неё поверх очков.
Ирина посмотрела на него, как пациент на врача, который хочет услышать диагноз, но боится правды.
— Что именно — жизнь? Или самолёт? — выдохнула она.
Мужчина рассмеялся. Не громко, не назойливо — а тепло, как будто они уже минут двадцать знакомы и обсуждали что-то абсурдное, например, как открыть банку оливок, не повредив самооценку.
— Самолёт, — уточнил он. — Хотя жизнь, признаюсь, у многих тоже впервые.
Он достал из кармана книгу. На обложке было написано крупно и без иронии: «Как приручить тревогу». Ирина уставилась на неё, потом на него.
— Это сейчас какой-то акт тонкой поддержки, да?
— Скорее, акт солидарности. Мы тут все — в братстве пассажиров, — ответил он и протянул ей жвачку. — Помогает от закладывания ушей и мнимых катастроф. Особенно если жевать с праведным видом.
Ирина взяла пластинку, поблагодарила и посмотрела в иллюминатор. Небо за окном было ещё пока неподвижным. Но это — пока.
Когда самолет начал движение, она вдруг почувствовала, как всё внутри неё уплотнилось в ком. Не в желудке — нет. Где-то ближе к сердцу, за лёгкими, поселился маленький барабанщик тревоги, и он начал отбивать ритм военной тревоги:
"Внимание, внимание, началась эвакуация из зоны психологического комфорта!"
Колёса оторвались от земли — и вместе с ними Ирина. В прямом и переносном смысле. Она вцепилась в подлокотники с такой силой, что могла бы выжать из них апельсиновый сок. Закрыла глаза.
— Мы летим? — прошептала она с дрожью в голосе. — Мы… правда летим?
— Да, — мягко ответил её сосед. — И, кажется, у нас всё получается.
Он сказал это таким тоном, как будто они не просто оторвались от земли, а начали новую фазу в отношениях с Вселенной.
Пилот что-то объявил бодрым голосом, но Ирина слышала только собственное дыхание. И звук, из-за которого разум отказывался ясно мыслить.
— Я — Саша, — внезапно сказал мужчина. — Бизнес-тренер. Еду в Краснодар. У меня завтра семинар «Как выйти из зоны страха». Думаю, Вселенная решила, что мне нужно попрактиковаться.
Ирина посмотрела на него с таким выражением, будто он только что признался, что умеет летать самостоятельно и взял билет просто из вежливости.
— А вы?
— А я… Я случайно согласилась. Ну, условно. Работа. Командировка. Я пыталась отказаться, но как-то всё завертелось, и вот я здесь. В небе. Среди облаков. И груды металла.