Запах сырой почвы и хвои начинал действовать мне на нервы. Становилось темнее. Туман медленно опускался на горы.
И тут я обратила внимание на то, что ты перестал перетягивать деревья лентой.
– Ты что, забыл? Как же мы теперь назад пойдем? – взволнованно спросила я.
– Не переживай, – коротко ответил ты.
И все?
Мне было страшно заблудиться здесь. Страшно не только за себя, но и за тебя. Тогда я подумала о том, что нас, как и мальчика с мятного цвета волосами, никто, кроме группы волонтеров, искать не будет. А так далеко они уж точно не зайдут. Мы же сгинем здесь, если и вправду потеряемся.
Но ты продолжал идти и тянуть меня за собой.
– Подожди. Давай посмотрю, где мы примерно находимся. – Я остановилась, чтобы открыть рюкзак.
Достав оттуда компас и взглянув на него, я опешила. Он сломан. Стрелка ходила ходуном, крутилась без остановки. Я постучала по компасу несколько раз, попробовала повернуть его в другом направлении.
А ты стоял и смотрел на меня, не пытаясь помочь.
– Он сломан, – едва слышно сказала я.
– Нет, он не сломан. Компасы перестают работать в Аокигахаре, – спокойно ответил ты.
– Почему?
– Тут под землей очень большие залежи железной руды. – Ты пожал плечами и улыбнулся.
Я раздраженно вздохнула.
– Как ты мог забыть про ленту?
– Да не забыл я ничего.
В тот момент я ничего не понимала.
– Что за глупые шутки? Чем же тебя так забавляет эта ситуация? Тут умирают люди, на днях пропал парень, которого теперь все считают самоубийцей! Ты хоть понимаешь, что с нами может произойти то же самое? – Я была на пределе.
Ты крепко сжал мое запястье:
– Что «то же самое»? Он себя убил. А мы будем жить.
Необратимость
不可逆性
Мирай
Я не стала вырываться не потому, что у тебя была железная хватка. Просто я до последнего не понимала, что происходит. Я уверена, что если бы пошла в лес с каким-нибудь человеком, которого знаю день или даже меньше того, то приложила бы все силы, чтобы отбиться. Я бы свободной рукой хватала ветки и камни с земли, кусала его, била ногами, толкала – я бы сделала все, чтобы освободиться. От чего? Сама не знаю. Впрочем, нет никакого смысла рассуждать о том, что бы я сделала, если бы это был кто-то другой.
В тебя я была влюблена. Ты знал это. И поэтому я до последнего верила, что все это просто шутка. И спокойная улыбка на твоем лице – не что иное, как попытка успокоить меня. Ты потянул меня за руку, я без сопротивления пошла дальше. Не говорила тебе ни слова. Я думала, что сейчас ты что-нибудь придумаешь, мы найдем выход из леса, вернемся обратно. Перспектива стать самоубийцей в глазах близких не особо меня радовала.
Скорее бы выйти, найти наши ленты на деревьях или встретить кого-нибудь, кто укажет дорогу обратно.
Из-за боязни леса я не чувствовала, что мы не просто шли, держась за руки, чтобы случайно не разойтись. Ты тянул меня за запястье, а мое тело сопротивлялось, словно подсознательно чувствуя, что главный враг не лес, не змеи, не лисицы и не волки. Главный враг – это ты сам.
Я споткнулась обо что-то, упала на сырую землю коленями, а ты даже не остановился. Молча тащил меня по земле. Обернулся, схватил за плечи и поставил на ноги. Мы продолжили идти.
– Как же нам выйти… – я нервно зашептала, замечая, что становится все темнее и темнее.
– Не бойся, скоро придем, – ответил ты, не смотря в мою сторону.
Твои слова меня немного успокоили. Правда, я не знала, что ты имел в виду совсем другое.
Я устала идти. Мне хотелось сказать об этом, но я молчала, думая о том, что тебе тоже нелегко, мы же в одинаковом положении. Это было странное ощущение.
Мы так долго шли, но вокруг ничего не менялось. Те же деревья, те же кустарники… Я будто сходила с ума.
– Мы пришли, – вдруг сказал ты.
Я огляделась.
– Нет. Мы до сих пор в лесу, и даже неизвестно, как далеко зашли, – жестко ответила я.
Неужели ты опять решил пошутить?
– А ты думала, мы на станцию вернемся? – немного грубо спросил ты.
Я молчала. Происходящее похоже на сон. Но я продолжаю верить, что мы выберемся отсюда.
Неожиданно из-за деревьев показался небольшой дом, оформленный в национальных японских традициях.
– Тут раньше жил один из смотрителей национального парка, но расположение жилища осложняло работу, поэтому он ушел или покончил с собой. А вообще это самурайский дом, – пояснял ты, словно мы были на экскурсии.
– То есть, если мы тут останемся на ночь, нас позже найдут? – с надеждой спросила я.
Твое лицо изменилось, но в ответ ты промолчал.