Я тогда еще не знала, что ты так говоришь, потому что в этой жизни тебя мало кто искренне любил.
Твое сердце
あなたの心
Мирай
Света было мало. Я успела забыть, как выглядят закат и рассвет, в какие цвета окрашивается небо над горизонтом, а шум города лишь эхом отдавался в мыслях. Зеленые деревья, сумрак, сырость, прохлада, мертвая тишина и светлячки во тьме – мне страшно было привыкать к этому.
У тебя все было наоборот. В лесу тебе было лучше, чем в городе. Ты не чувствовал того ужаса, который охватывал меня по ночам. Ты не воспринимал этот лес как место, где ежегодно погибают тысячи людей. Для тебя он был чем-то вроде гавани, оазиса посреди шумного и суетливого мира, а мне казалось, что я живу в глубине огромного кладбища.
Я не общалась с тобой, не обменивалась ни словом.
Заморожу тебя до смерти.
Тогда я не осознавала, что делаю хуже самой себе. Я страдала от ночных кошмаров. Ситуация ухудшилась, когда днем мне начало казаться, что я вижу призраков самоубийц, я вздрагивала даже от дуновения ветра и малейшего шума. Я медленно сходила с ума и перестала отличать сны от реальности. Мне было одиноко и во сне, и наяву.
До сих пор вспоминаю ту ночь, когда я проснулась от очередного кошмара, а ты сидел рядом и смотрел на меня.
– Что тебе приснилось? – этот вопрос звучал так непринужденно, будто бы я просто осталась ночевать в твоих апартаментах.
Не знаю почему, но я была рада слышать твой голос, ощущать твое внимание. Мне постоянно казалось, что я тут совсем одна.
– Эти мертвые люди, они каждую ночь мне снятся, – ответила я.
– Тебе нужно меньше думать о них. Здесь никого нет. Ни мертвых, ни живых. Никого, кроме тебя и меня.
Мне нечего было сказать тебе в ответ. Я просто сидела и смотрела на пламя свечи, стоявшей на полу.
– Все здесь кажется каким-то умершим, трупным. Мне все хуже и хуже, – вновь заговорила я.
– Здесь, наоборот, жизнь. В самом чистом ее виде. А мертвое – это у тебя в мыслях.
Мне не хотелось пререкаться с тобой. Я была слишком вымотанной, уставшей, поэтому просто снова легла и отвернулась к стене. Меня пожирала злость из-за того, что ты меня не слышишь и не понимаешь. Я больше не могу видеть эти жуткие сны, не могу находиться наедине со своими галлюцинациями. В конце концов, я просто хочу быть свободной.
Но мгновением позже ты лег рядом и прижал меня к себе, взял мою руку и приложил ее к своему сердцу. Впервые за долгое время изоляции я почувствовала тепло и жизнь. Как раньше, когда мы засыпали вместе в той квартире в центре Токио. Мне показалось, что я не вдали от города, а у себя в комнате. Мне даже привиделось, что тот незнакомец, который закрыл меня в этом месте, исчез и ко мне вернулся ты – тот человек, которого я встретила в парке во время дождя. Я так скучала по тебе.
Странно, но после этой ночи мне вообще перестали сниться сны.
Самоубийца
自殺
Мирай
Теперь я решила действовать иначе. Чтобы стать свободной, нужно снова завоевать твое доверие. Поэтому мы стали чаще разговаривать, ты реже уходил, проводя почти все время со мной. Кажется, я стала привыкать к тишине леса, отсутствию солнечного света и открытого неба. И к «новому» тебе тоже.
В нашей «прошлой» городской жизни ты был моей первой настоящей влюбленностью, но после того, как я оказалась в лесу, мое отношение к тебе изменилось. Ты стал холодным, отчужденным и даже пугающим. В тот момент мне не дано было увидеть печаль в твоих глазах, почувствовать твое угасание. Мне нужно было привыкать к тебе заново. У меня получалось до тех пор, пока однажды ты не сказал мне о том, что был вызван на допрос в полицию по моему делу.
– Я ответил, что в последнее время ты выглядела подавленной, мало разговаривала, закрылась в себе. Мне, конечно же, поверили. Твое дело закрыто. Теперь ты официально считаешься самоубийцей.
Ты об этом говорил с таким ледяным спокойствием в голосе. Так равнодушно. Что с тобой такое? Я до сих пор не понимаю, как можно так поступать.
Тогда я не выдержала. Так хотелось задушить тебя. Правда сил и смелости у меня не хватило.
В тот день, когда я отправилась с тобой в лес, ты взломал мою страницу в соцсетях и написал предсмертный пост от моего лица. Я же ни о чем не подозревала – пока ты печатал эти лживые слова, я уже вышла из дома и направлялась к тебе. Естественно, тебе поверили. Ты гениально спланировал свое преступление, все до мелочей. Это искусство – ловко менять маски, постоянно лгать, перевоплощаться, не вызывая при этом никаких подозрений.