Случилось то, чего я боялся еще с первых дней нашего общения.
– Ты лжец и ты заслуживаешь всего того, что с тобой произойдет! – продолжала кричать ты, а потом резко вскочила на ноги и бросилась прочь, под проливной дождь, оставив меня с открытой раной на сердце.
Мирай
Хочу никогда тебя не знать.
Жаль, что чувства и воспоминания невозможно стереть. Я остановилась на небольшом мостике и посмотрела в воду. Карпы опять высунулись из пруда в ожидании того, что кто-то кинет им хлеб.
Я села прямо на землю, мне некуда было бежать. В голове не осталось мыслей. Я перестала чувствовать дождь.
Ты снова оказался рядом, держа надо мной прозрачный зонт.
– Вставай с земли. – Ты протянул мне руку, помогая встать.
Я не могла смотреть тебе в глаза. Сама не понимала, какие чувства испытывала.
Хидео
А потом ты обняла меня. И я не знал, что сказать. Я лишь гладил тебя по волосам, чувствуя, как слезы стекают по моим щекам.
Прости меня.
Прости за то, что начал все это.
Я знал, что мне нельзя сближаться с людьми. Знал, но поступил иначе.
– А я думал, ты злишься на меня. У тебя же был шанс сбежать, пока они в больнице приводили меня в сознание.
– Почему не сказал, что болеешь? – спросила ты.
В твоем голосе больше не было злости.
– Не люблю лишний раз обсуждать это, – честно ответил я.
– А в лесу зачем держал?
Молчу.
– Не оставляй меня без ответа. Я не хочу прожить жизнь, так и не узнав этого, – умоляла ты, сжимая в кулаках мою куртку.
– Хотел провести оставшееся время наедине с тобой.
– А почему именно там? Почему ничего не объяснил раньше?
– Боялся, что узнай все, ты бы бросила меня. Вокруг тебя так много людей, все они хотят с тобой общаться. А я был бы лишь тенью в твоей жизни.
Ты слегка ослабляешь хватку.
– Думал, что я бы сбежала, если бы знала, что ты болеешь… – грустно усмехнулась ты.
Мне снова нечего было тебе ответить.
– Держать в себе это… Как у тебя сил хватило? – спросила ты.
Я растерянно пожал плечами.
– Во сколько лет ты узнал?
– Еще в детстве. Это врожденное. Я бы и не прожил дольше. Просто… Пока живешь, не воспринимаешь все по-настоящему. Думаешь, что это шутка, что как-то обойдется. Но реальность отнимает надежду и рушит иллюзии.
Ты ничего не отвечаешь. Мы просто стоим, прижавшись друг к другу, и смотрим, как дождь медленно прекращается. Ветер разгоняет вечерние облака, обнажая розовый закат, который я уже и не надеялся увидеть в этом сезоне.
В моем последнем сезоне.
Взмах крыльев бабочки
羽ばたき蝶の羽
Мирай
Туман медленно сползал на горы Окутама, тучи синели на вершинах, чернело деревенское кладбище, и беззвучно протекала река. В этой тихой прохладе мы оглушены шумом водопада. Надо мной кружит огромная голубая бабочка. Она красивая и должна бы дарить радость, но мне почему-то немного страшно.
Я была готова вернуться с тобой в лес, но ты отказался. Сказал, что этот этап пройден и больше тебе ничего не нужно. А у меня пустота внутри. От неизвестности.
– Уже скоро, я знаю, – хрипло сказал ты, наблюдая за водой.
Последние недели после того приступа ты с каждым прожитым днем становился словно прозрачнее. Но тогда, сидя около водопада, мне показалось, будто ты весь светишься.
Я свесила ноги в воду и почувствовала, как в один момент они заледенели и перестали меня слушаться. Внезапно я поняла, почему захотела вернуться в лес.
После того как я узнала всю правду, мое восприятие мира кардинально поменялось. Теперь уже я не стремилась к людям. Теперь в городе мне было страшно. Страшно от осознания ожидающего меня одиночества.
Но все же в лес мы вернулись, хоть и ненадолго. Я хотела забрать тех бумажных журавликов, которых ты сделал для меня.
Хрустальный перезвон фуринов
リンギングベル
Хидео
Из-за своих страхов и эгоизма я просто потерял время. Время, которое мог вот так проводить с тобой, как сейчас.
Незаметно для себя я падал в бездну неопределенности, думая, что у меня есть план. Из-за моей ревности пострадал твой друг. Из-за желания быть ближе я лишил тебя свободы, напугал.
Но что уже об этом говорить. Ты мне сама все сказала. И была права. То, что я сделал, простить нельзя, даже если я умираю. Но ты все равно простила. Через боль, презрение и жалость.
– До встречи с тобой я думал о том, что если этот момент настанет, то я приеду сюда.
Я правда так думал. У меня нет никого такого, кто мог бы быть рядом, да мне и не хотелось этого, особенно после сообщений от кого-то из семьи в стиле: «Ну как ты? Может быть к тебе приехать, помочь с чем-нибудь?». Нет, все нормально. Чувствую себя хорошо, со всем справлюсь.
А на самом деле – полнейшее безразличие ко всему, включая самого себя.
Наверное, я даже хотел, чтобы жизнь скорее закончилась. Думал о том, что в моем положении лучше быстрее все это пройти, а жить, наслаждаясь каждым моментом, лучше тогда, когда знаешь, что впереди тебя ждет еще много счастливых лет.
Мне немного лет. Тебе тоже. И я искренне рад за тебя. Знаю, что у тебя все будет хорошо. Знаю, что ты тоже влюблена, но потерю перенесешь стойко. Ты сильная. Я видел это по твоей привычке делать короткие, но глубокие вздохи, когда хочешь заплакать. По твоей манере рисовать. По твоему мягкому взгляду и крепким объятиям. Ты всегда найдешь себя, где бы ни оказалась.
И вопреки всему я счастлив, что встретил тебя. Счастлив сквозь слезы, боль и тот весенний дождь.
Мирай
Сложнее всего открыть свое сердце, особенно когда не знаешь, «оно» ли это, то самое, о чем все говорят. Раньше я не знала, как понять. Как отличить от всего случайного и ненужного. Но когда мы познакомились, я почувствовала себя странно, словно ты не появился, а вернулся. И я приняла тебя. Со слезами, со злостью, с улыбкой и осознанием того, что это «оно» – самое настоящее. Кажется, я уже писала об этом. Но, все же.
Я ждала тебя.
Я знала, что ты придешь.
Пусть даже на время.
Пусть даже просто подойдя и починив воздушного змея, которого я потом все равно где-то забыла. Но мы должны были найти друг друга.
Теперь мы все чаще выходили гулять по вечерам. Катались на метро, встречали закаты, ходили по оживленным улицам, ели, что хотели, говорили, о чем вздумается.
Эти последние дни я чувствовала себя как в ту первую неделю, когда я только приехала в Токио.
Хидео
Таблеток стало больше… За что я цеплялся? За возможность просто провести время с тобой вне дома. Я не хотел лежать, пусть даже мне было тяжело. И маску носил по привычке. Не хотелось снимать ее, хотя мне уже никакие вирусы не страшны.
Наша последняя прогулка в городе была самой долгой. Мы гуляли с пяти утра до трех ночи. Это был очень теплый и солнечный день, а закат – самый яркий.
Здесь, на набережной, я обнимал тебя, мы стояли около Skytree под аркой, увешанной фуринами, чей хрустальный перезвон от вечернего ветра звучал как час, который пробил. Медленное прощание…
А потом мы пошли в парк, где я попросил тебя сжечь бумажных журавлей, которых сделал в лесу. Ты долго противилась, а когда они горели, плакала навзрыд.