Я думаю о всем том, чего не говорила со смерти Бейли. О тех словах, что хранятся у меня в сердце, в нашей оранжевой спальне, обо всех словах в целом мире, которые остаются несказанными после чьей-нибудь смерти, потому что они слишком печальные, слишком яростные, слишком отчаянные, в них слишком много опустошенности и вины, чтобы выйти наружу. Все эти слова текут во мне безумной рекой. Я со всей силой втягиваю воздух – так, что никому в Кловере больше не остается, – и выдуваю его из кларнета одной сумасшедшей блеющей нотой, как тайфун. Не думаю, чтобы этот инструмент когда-либо издавал такой жуткий звук, но я не могу остановиться. Из раструба вываливаются годы: вот мы с Бейли купаемся в реке, в океане, вот мы уютно устроились в нашей комнате, на задних сиденьях машин, в ванне, мы бежим через лес, через дни, ночи, месяцы и годы без мамы. Я разбиваю окна, проношусь сквозь стены, сжигаю прошлое, отталкиваю Тоби, беру это идиотское растение-Ленни и швыряю его в море…
Я открываю глаза. Джо таращится на меня в изумлении. Лают соседские собаки.
– Bay. В следующий раз ты играй первой.
(Написано на смятом клочке какого-то документа, найденного по дороге на перевал)
Глава 12
Возвращаясь с работы, я мечтаю о том, чтобы у меня прямо сейчас оказался в руках кларнет. Я бы пошла прямиком в лес, туда, где никто не услышит, и снова ударила бы в грязь лицом, совсем как утром. Не играй на инструменте, играй музыку, всегда говорила мне Маргарет. И мистер Джеймс: Пусть инструмент играет тебя. До сегодняшнего дня я не понимала, о чем они. Мне всегда казалось, что музыка скрыта внутри кларнета, а не внутри меня. Но что если музыка убегает, когда разбивается сердце?
Я сворачиваю на нашу улицу и вижу, как дядюшка Биг идет с книгой по дороге, задевая одной ногой за другую и приветствуя по пути любимые деревья. Ничего необычного, за исключением летающих фруктов. Каждый год выпадает несколько недель, когда, если позволяют обстоятельства (ветра дуют с правильной силой и плоды вырастают особенно крупные), сливовые деревья возле нашего дома проникаются ненавистью к человечеству и начинают в нас пуляться плодами.
Биг воодушевленно машет рукой с запада на восток и едва избегает тяжелого сливового снаряда.
Я машу ему в ответ, а потом, поравнявшись с дядей, приветственно закручиваю ему усы. Он покрыл их лаком и уложил самым элегантным (то есть безумным) образом.
– У нас в гостях твой друг, – говорит он, подмигивая. А потом снова утыкается носом в книгу и продолжает прогулку.
Я знаю, что он имеет в виду Джо, но вспоминаю Сару, и мне на секунду становится нехорошо. Сегодня она прислала мне эсэмэску: Пропала наша дружба. Высылаю поисковый отряд! Я не ответила. Сама не знаю, куда подевалась наша дружба.
Мгновение спустя Биг говорит:
– Кстати, Ленни, тебе звонил Тоби. Хочет, чтобы ты перезвонила сразу, как придешь.
Пока я была на работе, он звонил мне и на мобильный. Я не стала слушать автоответчик. Я повторяю клятву, которую твердила весь день: я никогда больше не увижу Тоби Шоу, – и умоляю сестру о прощении. И не деликатничай, Бейлз, дай понятный знак. Землетрясение вполне сойдет.
Подойдя поближе, я вижу, что дом вывернут наизнанку: в палисадник вынесли стопки книг, мебель, маски, кастрюли и сковородки, коробки, антиквариат, картины, тарелки, разные безделушки. А потом из дома мне навстречу выходят Джо и его точная копия, только шире в плечах и еще выше. Они тащат диван.
– Куда это поставить, бабуль? – спрашивает Джо, будто это самое привычное дело на свете – выставлять мебель на улицу.
Видимо, это и есть бабушкин сюрприз. Мы переезжаем во двор. Красота.
– Куда угодно, мальчики, – отвечает бабуля и замечает меня. – Ленни… – Она скользит ко мне. – Я пыталась понять, что приносит нам несчастье. И посреди ночи меня осенило. Мы вынесем все подозрительное из дома, проведем ритуал, воскурим шалфей, а потом постараемся, чтобы ничто дурное не вернулось в дом. Джо очень любезно пригласил своих братьев помочь нам.
– Х-м-м, – отзываюсь я, не зная, что на это ответить.
Жаль, что я не видела лица Джо, когда бабуля так разумно объясняла ему эту СОВЕРШЕННО БЕЗУМНУЮ идею. Когда я спасаюсь от нее бегством, Джо подбегает ко мне галопом (унылый он все-таки тип).
– Еще один денек в психушке, а? – здороваюсь с ним я.
– Меня ставит в тупик один вопрос. – Он глубокомысленно подносит палец ко лбу. – Как бабуля определяет, какой предмет приносит удачу, а какой наоборот? Мне нужно понять принцип.