– О, нет, ты что – составила целый список?
– Естественно.
Она открыла книжку, и моему взгляду предстал пронумерованный столбец с вопросами, написанными невероятно аккуратным почерком.
– Бог мой, так это правда.
На щеках Анны выступил легкий румянец.
– Роб, тебе выпала великолепная возможность, и я не позволю тебе пустить все на ветер.
– Не мне, а нам.
Анна повертела в руках солонку, затем пригубила содержимое своего бокала.
– Послушай, я серьезно. Давай пройдемся по моему списку? Я уже начинаю нервничать.
– Прежде всего нам следует заказать шампанского.
Анна демонстративно помотала головой из стороны в сторону.
– Да ладно тебе, давай отпразднуем!
– Я не хочу портить тебе настроение, Роб, но шампанское здесь стоит запредельных денег.
– Проклятье, Анна, да я сегодня заработал полтора миллиона!
– Я знаю, и это очень хорошо. – Она понизила голос до шепота, опасаясь, как бы нас кто-нибудь не услышал. – Именно об этом мой первый вопрос.
– Ты такая сексуальная в этих очках, – произнес я, приподнимая одну бровь.
– Спасибо за комплимент. Очень мило с твоей стороны. Но прошу тебя, Роб, будь серьезен. – Она смахнула со страницы невидимые пылинки. – Итак, будут ли тебе платить зарплату?
– Что?
– Помимо этой суммы, у тебя будет какой-то заработок?
Я попытался восстановить в памяти сегодняшний разговор. Конкретной цифры вроде бы не называлось, но речь о жалованье действительно шла.
– Вообще-то будет. Они хотят, чтобы я взял весь проект на себя.
Анна просияла:
– О, чудесно.
– Погоди-ка. Для тебя это важнее того, что мне заплатят за софт?
– В какой-то степени. Можешь считать, что я с причудами, но мне важнее наличие постоянного дохода.
– Что-что?
Анна внезапно приосанилась, приняв торжественный вид, словно перед нею сидел один из ее клиентов:
– Да, это правда. Сам подумай: огромная сумма денег – это как толстый кошелек, который рано или поздно опустеет, тогда как регулярный доход – это кошелек, который со временем будет становиться все толще.
– Наверное, ты права.
– Видишь, как полезно встречаться с бухгалтером. – Анна улыбнулась и перелистнула страницу. – Переходим ко второму вопросу, ты ведь не против?
В доме родителей Анны стоял затхлый запах: так пахнут леденцы «Пармская фиалка» или носовые платки, надушенные жасмином, которые старики рассовывают по ящикам комода.
Мы ужинали в полном молчании. Тишину нарушали лишь зловещее тиканье часов да скрежет ножей и вилок о тарелки из костяного фарфора. Потчевали нас размороженной индейкой, гарниром из разваренных овощей и шерри, которое, как сообщила Анна, подали к столу в мою честь.
– Как поживает твой отец, Роберт? – спросил папа Анны, отложив вилку в сторону. Он был в сером костюме-тройке, таком поношенном, что кое-где по краям торчали нитки.
– Хорошо, спасибо. Таксует, как и раньше. Правда, со здоровьем у него проблемы – диабет обострился.
Ничего не ответив, отец Анны уставился в свою тарелку.
Последние три года мы отмечали Рождество с моим отцом, объясняя это родителям Анны тем, что Ромфорд намного ближе, а у отца, кроме меня, никого не осталось. Но в этом году, повинуясь прежде всего чувству долга Анны, мы решили отпраздновать с ними в деревушке на побережье Суффолка.
– А с кем он проведет Рождество? В одиночестве?
– Неа, он пойдет на обед к своему другану… своему лучшему другу Стивену.
– К Малышу Стиву? – ухмыльнулась Анна.
По ее собственному признанию, Анну очень забавляли мои попытки следить за речью в присутствии ее родителей.
– Да, к Малышу Стиву. Но я за него не волнуюсь. Он тут порадовал себя – купил огромный телевизор с плоским экраном, а мы подарили ему подписку на новый спортканал, так что он до одури… – Я едва не поперхнулся стручком фасоли, который жевал в этот момент. – То есть он совершенно счастлив.
Анна, сидевшая напротив меня, чуть было не прыснула со смеху, но сдержалась и элегантно пригубила шерри.
– Эти современные телевизоры такие дорогие, – заметила ее мать, вытирая губы салфеткой. В своем неизменном клетчатом костюме она напоминала суровую гувернантку. На стол она невесть почему накрывала в резиновых перчатках, и сейчас я видел ее кисти – невозможно бледные, как будто она скребла их ежиком для мытья посуды.
– Да, но отец платит в рассрочку, – заверил я ее. – Специальное рождественское предложение – никаких процентов.
Снова молчание. Некоторое время мы просто сидим и слушаем, как тикают часы и барабанит в окна дождь.