ставайся, извини. Парень остановился и примирительно улыбнулся мне. - Это ты извини... за тот случай. Перед дружками как дурак красовался. - Ладно уж. Как тебя зовут? - Берг. - А меня - Дебра. - Знаю уже, - он снова улыбнулся. У него была приятная улыбка, - ты не боишься, что тебя со мной кто-нибудь увидит? - Ну и что? - Ты же невеста Миталя! Если он узнает... - А ты боишься? - Нет, - он неуверенно передернул плечами, и я поняла, что эта перспектива ему совсем не нравится. - Ты прав, лучше тебе не рисковать. - Я не боюсь Миталя. А вот тебе достанется. Жалко будет. - Кому жалко? - я улыбнулась. Он тоже засмеялся. - Конечно! Я еще не видел девчонку, которой нравится сбрасывать большие камни в море. - Это я не камень, а свою обиду сбросила. - Обиду? - От меня сегодня няня ушла. Даже не сказала ничего заранее. Она мне была вместо матери... Зачем я это ему говорю? - Да-а... это обидно, я знаю. - Откуда ты знаешь? - Нет, от меня никто не уходил, но я себе это хорошо представляю. - А ты откуда приехал? Мы начали болтать, расспрашивая друг друга обо всем. Я вдруг поняла, что боюсь возвращаться домой. Вдруг няня еще не уехала и сейчас говорит с отцом? А если уехала, какой будет теперь отец? Я знала, что он любил ее. Берг достал из кармана горсть орешков, и мы принялись есть их. Потом я показала Бергу склеенный черный камень. Он без особого интереса посмотрел. Конечно, он же ничего не знает. Я подавила внезапное желание рассказать ему все. Вот же дура! В полдень Берг заявил, что ему пора идти обедать. Мы пошли обратно до развилки тропинки и разошлись по домам. Дома я не заметила ничего необычного. Только еще одна комната в замке опустела. Отца нигде не было, и я просто побрела в свою комнату. Через несколько минут раздался резкий стук в дверь, и вошел мальчишка-повар с моим обедом. Он недовольно хмыкнул, мельком взглянув на меня, поставил все на столик, резко сдернул полотенце и, изо всех сил стараясь не смотреть на меня, с невозмутимым видом удалился. Теперь он будет носить мне еду сюда? Вот еще! Интересно, что после разговора с Бергом у меня почти вернулось хорошее настроение. Мир оказался не таким уж пустым и враждебным. Но я все же устала и решила немного поспать. Стоило мне прилечь, как дверь с шумом распахнулась, и вошел отец. Я от неожиданности вскочила на ноги и с испугом уставилась на него. - Что, Дебра? Кажется, я тебя испугал, извини. - Пап, я ведь теперь невеста Миталя? - Конечно! - А почему тогда ко мне так просто заходит мальчишка, который приносит еду, и вообще, все... - Ты права, - отец немного задумался, - я скажу, чтобы тебе поставили засов. И спрашивали разрешение. - Знаешь, я решила, что буду кушать со всеми. Мне нужно привыкать быть на людях. Отец улыбнулся. - Знаешь, а ты повзрослела! Но все еще так мало знаешь... Это моя вина. Я уже подыскал тебе компаньонку, которая будет обучать тебя. Он приедет сюда вечером. - Спасибо, пап. Ты ездил искать мне компаньонку? - Ну... не совсем. Я проводил твою няню. Она и рекомендовала мне компаньонку, которую хорошо знает сама. Миталь приедет через день за тобой, чтобы отвезти тебя в город развлечься. Хочешь? - Конечно! Я только однажды была в городе, помнишь, ты меня возил? Вскоре отец ушел, и я оставалась одна, лежа в глубоком кресле, пока в дверь осторожно не постучали и не попросили разрешения войти. Это был наш столяр. Он разложил инструменты, попыхтел, осматривая дверь, потом начал прилаживать большой бронзовый засов. Эта возня продолжалась целый час. Потом пришла служанка и молча убрала мусор. Как только она ушла, я с удовольствием опробовала засов и сразу почувствовала облегчение. Хорошее настроение стремительно возвращалось ко мне и, конечно, я воспользовалась этим, чтобы вдоволь полетать. У меня уже хорошо получалось, я почти без напряжения и не осознано управляла полетом. Только места было очень мало. Я парила под самым потолком, когда услышала шорох, посмотрела вниз и заметила, как из-под двери показался желтый листок бумаги и тут же раздался топот убегающих ног. Я чуть не упала от удивления, не вполне удачно спланировала вниз и подняла листок. На нем было что-то коряво написано. Мне стало обидно. Я до сих пор не умела читать. А тот, кто написал, конечно же, умел. Почему я такая? Понятно, почему. Я всегда была нелюдимой затворницей. Что же делать? Любопытство оказалось сильнее меня. Я положила бумагу в карман и вышла из комнаты. Моя подруга умеет читать. Облака нависли совсем низко над землей и прохладный влажный ветер трепал мне волосы, пока я бежала к соседям. Было пустынно и безлюдно вокруг. Никто не выходил без дела в такую погоду. Мне повезло: Дика была у себя и оказалась не занята. - Привет, Дика! - запыхавшись, проговорила я. - Привет, Дебра! Что-то случилось? - Не хочешь погулять? - В такую погоду? Нет, не очень. Лучше поболтаем здесь. Я уселась рядом с ней. - Хочешь, что-то покажу? - Покажи! Я протянула ей бумажку и жадно начала следить за ее лицом. Ее брови полезли вверх, и она слегка порозовела. - Вот это да! И ты что, пойдешь, как дура? - Нет, конечно! - Правильно! А кто это написал? Значит, записка без подписи. - Откуда я знаю? Просунул кто-то под дверь и сразу убежал. - А он, наверное, здорово в тебя влюбился! - она хитро посмотрела на меня и засмеялась. Я тоже засмеялась в ответ. - Знаешь, Берг мне рассказал, что вы сегодня сидели с ним на скале и кидали камни в море! Улыбка слетела с моего лица. - Он подошел, когда я там уже сидела. Но больше я с ним не буду разговаривать! Не люблю болтливых! - Да он не виноват, - Дика весело махнула рукой, - он случайно проговорился, и я уж из него все вытянула. Не бойся, я никому не расскажу! Мы же подруги! - Да, Дика, ты мне так здорово помогла, в тот раз... - я вздохнула, понимая, как много у нас оказывается общих тайн, и усмехнулась, - Если бы кто-то узнал, то, что ты про меня знаешь, ну, как Берг с меня платье сорвал, и то, что мы с ним долго разговаривали одни и про эту записку... - Я же не дура такое говорить, Дебра! Я почувствовала благодарность к своей подруге, которая не бросила меня даже после того, как меня предпочли ей и отобрали уже подаренную ей красивую цепь. Все-таки мир далеко не такой плохой, как подчас кажется! Мое настроение стало совсем беззаботным. - Дика, - я радостно посмотрела в ее смеющиеся глаза, - сейчас я тебе покажу еще кое-что! - О, как интересно! - Только не падай в обморок! - я легко оттолкнулась от пола и взлетела. Позади раздался тихий сдавленный вскрик. Смеясь, я пролетела по всей комнате и опустилась перед подругой. Лицо у нее стало белым, а глаза широко раскрылись. - Ой, я, кажется, испугала тебя! - Как ты это делаешь, Дебра?! - Я умею летать, Дика! - радостно прошептала я. - Ты меня научишь? - Если бы ты смогла, то я с удовольствием! Дика осторожно и недоверчиво потрогала меня. - Покажи еще раз, Дебра! Только не улетай далеко, я хочу все видеть. Таких просительных ноток я никогда не слышала у Дики. Я невысоко поднялась над полом. И Дика, задрав голову, смотрела на меня, а сама заворожено ходила вокруг. - Знаешь, у тебя за спиной какой-то прозрачный светящийся веер. Его видно на фоне темной стены. - Знаю, - я опустилась на пол и достала черный камень. - Смотри. Здесь нарисована фигурка с таким же веером. Этот человек тоже умел летать. - Кто это? - Я не знаю. Кто-то из расы, к которой принадлежу я и моя мама. Это мамин камень. - Значит, я не смогу летать, - потускнела Дика, - Я же не из этой расы... - Наверное, не сможешь, Дика... жаль, мы бы летали вместе. - Какая ты счастливая, Дебра! Я удивленно посмотрела на нее. - Знаешь, я не чувствую себя счастливой... Здесь я не могу летать на людях. И меня мало кто понимает. Я даже не знаю где живут такие как я. - Но зато здесь тебя многие любят, - она с усмешкой показала на лежащую рядом записку, и я смущенно свернула ее и торопливо сунула в карман. - И Берг хоть и говорит, что ты ненормальная, но я-то вижу, как ты ему нравишься. Я только вздохнула, хотя слышать такое оказалось приятно. - Да, Дебра, у нас особенно не полетаешь. Толку мало от крыльев, если ими нельзя пользоваться. Настроение у меня начало медленно угасать. - Что-то у меня голова разболелась, - пожаловалась Дика, - извини, я полежу немного. - Конечно, я пойду! Я вышла, и порыв холодного ветра бросил в лицо горсть дождевых капель. Платье чуть было не задралось, но я успела прижать его руками и побежала по короткой дороге вниз с крутого склона. У самого подножия я поскользнулась на мокрой траве, но успела взлететь и спланировала вдоль оврага, стараясь не подниматься высоко, чтобы никто не заметил. Я еле успевала уворачиваться от больших камней и мокрых кустов, а дождь все усиливался. Платье прилипло ко мне, и холодный встречный ветер пронизывал насквозь. Глаза начало заливать стекающей с волос водой и я, не заметив очередной куст, со всего размаха влетела в него. Разодрав платье о цепкие ветви, я кубарем полетела на дно оврага. Я тут же вскочила на ноги. Было очень больно. Голова слегка кружилась. Длинные царапины алели на моем голом теле среди лохмотьев, оставшихся от платья. В нескольких местах я густо измазалась глиной, и дождь неторопливо смывал ее. Я попробовала взлететь, но сразу поняла, что не могу, и полезла вверх по склону из оврага. Когда я дошла до дома то так замерзла, что конечности слушались с трудом. Стараясь не показываться никому на глаза, я прошмыгнула в свою комнату, сильно дрожа, сняла лохмотья, вытерлась и оделась потеплее. Несколько раз непроизвольно кашлянула и, свернувшись в кресле под зимним пледом, вскоре засну