погулять? - В такую погоду? Нет, не очень. Лучше поболтаем здесь. Я уселась рядом с ней. - Хочешь, что-то покажу? - Покажи! Я протянула ей бумажку и жадно начала следить за ее лицом. Ее брови полезли вверх, и она слегка порозовела. - Вот это да! И ты что, пойдешь, как дура? - Нет, конечно! - Правильно! А кто это написал? Значит, записка без подписи. - Откуда я знаю? Просунул кто-то под дверь и сразу убежал. - А он, наверное, здорово в тебя влюбился! - она хитро посмотрела на меня и засмеялась. Я тоже засмеялась в ответ. - Знаешь, Берг мне рассказал, что вы сегодня сидели с ним на скале и кидали камни в море! Улыбка слетела с моего лица. - Он подошел, когда я там уже сидела. Но больше я с ним не буду разговаривать! Не люблю болтливых! - Да он не виноват, - Дика весело махнула рукой, - он случайно проговорился, и я уж из него все вытянула. Не бойся, я никому не расскажу! Мы же подруги! - Да, Дика, ты мне так здорово помогла, в тот раз... - я вздохнула, понимая, как много у нас оказывается общих тайн, и усмехнулась, - Если бы кто-то узнал, то, что ты про меня знаешь, ну, как Берг с меня платье сорвал, и то, что мы с ним долго разговаривали одни и про эту записку... - Я же не дура такое говорить, Дебра! Я почувствовала благодарность к своей подруге, которая не бросила меня даже после того, как меня предпочли ей и отобрали уже подаренную ей красивую цепь. Все-таки мир далеко не такой плохой, как подчас кажется! Мое настроение стало совсем беззаботным. - Дика, - я радостно посмотрела в ее смеющиеся глаза, - сейчас я тебе покажу еще кое-что! - О, как интересно! - Только не падай в обморок! - я легко оттолкнулась от пола и взлетела. Позади раздался тихий сдавленный вскрик. Смеясь, я пролетела по всей комнате и опустилась перед подругой. Лицо у нее стало белым, а глаза широко раскрылись. - Ой, я, кажется, испугала тебя! - Как ты это делаешь, Дебра?! - Я умею летать, Дика! - радостно прошептала я. - Ты меня научишь? - Если бы ты смогла, то я с удовольствием! Дика осторожно и недоверчиво потрогала меня. - Покажи еще раз, Дебра! Только не улетай далеко, я хочу все видеть. Таких просительных ноток я никогда не слышала у Дики. Я невысоко поднялась над полом. И Дика, задрав голову, смотрела на меня, а сама заворожено ходила вокруг. - Знаешь, у тебя за спиной какой-то прозрачный светящийся веер. Его видно на фоне темной стены. - Знаю, - я опустилась на пол и достала черный камень. - Смотри. Здесь нарисована фигурка с таким же веером. Этот человек тоже умел летать. - Кто это? - Я не знаю. Кто-то из расы, к которой принадлежу я и моя мама. Это мамин камень. - Значит, я не смогу летать, - потускнела Дика, - Я же не из этой расы... - Наверное, не сможешь, Дика... жаль, мы бы летали вместе. - Какая ты счастливая, Дебра! Я удивленно посмотрела на нее. - Знаешь, я не чувствую себя счастливой... Здесь я не могу летать на людях. И меня мало кто понимает. Я даже не знаю где живут такие как я. - Но зато здесь тебя многие любят, - она с усмешкой показала на лежащую рядом записку, и я смущенно свернула ее и торопливо сунула в карман. - И Берг хоть и говорит, что ты ненормальная, но я-то вижу, как ты ему нравишься. Я только вздохнула, хотя слышать такое оказалось приятно. - Да, Дебра, у нас особенно не полетаешь. Толку мало от крыльев, если ими нельзя пользоваться. Настроение у меня начало медленно угасать. - Что-то у меня голова разболелась, - пожаловалась Дика, - извини, я полежу немного. - Конечно, я пойду! Я вышла, и порыв холодного ветра бросил в лицо горсть дождевых капель. Платье чуть было не задралось, но я успела прижать его руками и побежала по короткой дороге вниз с крутого склона. У самого подножия я поскользнулась на мокрой траве, но успела взлететь и спланировала вдоль оврага, стараясь не подниматься высоко, чтобы никто не заметил. Я еле успевала уворачиваться от больших камней и мокрых кустов, а дождь все усиливался. Платье прилипло ко мне, и холодный встречный ветер пронизывал насквозь. Глаза начало заливать стекающей с волос водой и я, не заметив очередной куст, со всего размаха влетела в него. Разодрав платье о цепкие ветви, я кубарем полетела на дно оврага. Я тут же вскочила на ноги. Было очень больно. Голова слегка кружилась. Длинные царапины алели на моем голом теле среди лохмотьев, оставшихся от платья. В нескольких местах я густо измазалась глиной, и дождь неторопливо смывал ее. Я попробовала взлететь, но сразу поняла, что не могу, и полезла вверх по склону из оврага. Когда я дошла до дома то так замерзла, что конечности слушались с трудом. Стараясь не показываться никому на глаза, я прошмыгнула в свою комнату, сильно дрожа, сняла лохмотья, вытерлась и оделась потеплее. Несколько раз непроизвольно кашлянула и, свернувшись в кресле под зимним пледом, вскоре заснула. В полудреме я чувствовала, что меня зовет знакомый голос, но не могла заставить себя открыть глаза. А когда проснулась сразу поняла, что у меня жар. В комнате было уже почти темно. И некому уже было зажечь свечи. Я сделала это сама, слегка пошатываясь от головокружения, потом пошла к отцу. У него были гости. Друзья - соседи. В плохую погоду они часто приходили вот так и подолгу играли в карты. Один из них тут же сконфужено вылез из-под стола, где отбывал наказание за проигрыш, бряцая о пол коротким мечом. - Пап! Я заболела. Он удивленно посмотрел на меня, извинился перед партнерами, которые стоически положили свои карточные веера рубашками верх перед собой и подошел ко мне. - Я попала в этот дождь, когда возвращалась от Дики... - я закашлялась. - Ясно. Пошли. Он взял меня за руку и повел в свою комнату. Там у него была эта ужасная настойка из рома, чеснока, трав и табака. Он нацедил мне половину кружки. В другую кружку налил теплого еще морса. - Пей все сразу. - Пап, я не смогу! - Давай, Дебра, это нужно, постарайся! Выдохни весь воздух, и быстро глотай все. Потом сразу запей морсом. Так я и сделала. У меня потекли слезы, и я долго хватала ртом воздух перед тем как смогла залить огонь морсом. И как только я это сделала, ноги у меня подогнулись. Отец подхватил меня и отнес в мою комнату. Все поплыло и провалилось куда-то. Я знала, что сейчас светло. У меня такие тонкие веки, что свет почти свободно проникает сквозь них. - Дебра! Я поняла, что меня давно уже зовут и распахнула глаза, тут же зажмурившись от непривычной яркости. Я отвыкла от света? Так было однажды, когда я долго болела и не могла выносить яркий свет. - Дебра! Я осмотрела свою комнату, но никого не увидела. Голова была тяжелая и хотелось пить. - Дебра, я знаю, ты меня слышишь! - Девен!!! - Наконец-то! Я боялся, что совсем тебя потерял. Несколько раз звал и бесполезно. Его голос был слабый, но отчетливый. И я почти не чувствовала его самого. - Ты где? - У себя дома. Мне только недавно удалось прийти в себя настолько, что могу разговаривать с тобой. - Когда ты перестал отвечать, я подумала, что ты умер... - Меня успели спасти. - И ты еще не поправился? - Скоро поправлюсь. Теперь все будет в порядке. - И ты заберешь меня? - Да, но это будет не так скоро, Дебра. Нам запретили летать в ваши края... - Почему? - Меня-то спасли, но при этом погибли двое... Их подстрелили ваши люди. Чтобы успеть, спасатели решили не ждать ночи и их заметили, когда они уже возвращались со мной. От этих слов у меня заболела голова. Я поняла, что еще не выздоровела. - Дебра! Что с тобой? Ты болеешь? - Простыла под дождем. Когда летишь, то встречный ветер такой холодный... - Ты летаешь? - Да, у меня все получилось. - А тебя никто не видел? - Нет. Но я рассказала своей подруге. - Дебра! Есть люди, которые охотятся за такими как мы! Будь очень осторожна! - Она итак слишком много обо мне знает. - А с простудой мы справимся легко. Я уже снова могу летать и лечить. Закрой глаза и полежи спокойно. Так я и сделала и сразу же начала ощущать тепло, возникающее у меня внутри в середине тела. Оно разливалось по мне приятными убаюкивающими волнами. И когда волны дошли до горла то смыли всю боль, потом прокатились в голове, наполняя спокойным умиротворением. Эти волны одновременно разливались по всему телу, и когда они захватили низ живота и мои бедра, я почувствовала неизведанное еще блаженство. Вскоре я заснула как ребенок. А когда проснулась, то был уже вечер. В дверь кто-то постучал. - Дебра, ты спишь еще? - Пап? Заходи! Непривычно это прозвучало. Отец всегда заходил, не спрашивая. Он выглядел обеспокоено. - Как ты себя чувствуешь? - Все прошло, пап! - в этом я была абсолютно уверена. - Хорошо. Но я хотел бы знать, что за царапины покрывают твое тело? Хорошо, что я сам тебя уложил, и никто больше их не видел. - Я побежала от Дики когда дождь начался, поскользнулась и упала в овраг. - Да овраг же в стороне от прямой дороги! Как ты могла в него упасть? - Пап, это царапины от веток куста в овраге, куда я упала. Об этот куст я и порвала платье. Мое лицо потемнело от прилившей крови. Отец смотрел на меня так же как в прошлый раз, когда я объясняла ему происхождение синяка. - Это уже не первое порванное платье, Дебра! - сказал он мрачно, - Совсем недавно было еще одно! Я уткнулась в подушку и заплакала. Потом почувствовала его большую руку у себя на голове. - Прости, девочка, не плачь, прошу тебя! Я повернула голову, взяла его руку и прижалась к ней лицом. - Приехала твоя наставница. Если ты хорошо себя чувствуешь, то вставай, вы поужинаете вместе. - Пап, я хочу научиться читать! - Конечно! - он ласково улыбнулся и вышел. Я легко выскочила из кровати. Настроение стремительно улучшалось. Чуть ли не взлетая, надела новое платье и поб