ь, а я еще так и не позаботился о тебе! Он дернул за шнурок и велел немедленно привести нужных людей. И эти люди приехали очень быстро. Они писали много и долго на очень красивом большом листе бумаги. Я слушала то, что Мигус обсуждал с ними, и у меня стыло все внутри. Потом вдруг возник спор о том, что Мигус сейчас пьян и болен. Но он заставил проверить себя и на все вопросы отвечал быстро и правильно. От завещал мне в случае его смерти все, что имел безраздельно. И только если у нас будут дети... Вот тут и начинались все сложности. Я сидела рядом и держала его за руку, пока он не заснул. Я легла в постель в своей комнате, впервые за все время пока была в этом доме, и не торопилась открыться далекому зову Девена, хотя чувствовала его. Я не могла понять себя, и мне было очень неуютно. Но потом, почти не сознавая, поддалась желанию и ответила. - Дебра! С тобой что-то происходит?! - О да, Девен! Со мной все время что-то происходит, и я начинаю сходить с ума от этого. - Расскажи, милая, может быть я смогу помочь! Он сказал милая так естественно. Я знала, что это вполне обосновано теми чувствами, что мы испытывали друг к другу, и совсем не удивилась. - Моего мужа ранили сегодня стрелой. Хоть врач и сказал, что ничего страшного, но было так страшно. И мне было очень жаль его, Девен. - Конечно, Дебра, я понимаю тебя. - Ты прав, Девен, мы чувствуем друг к другу большую симпатию... - Это называется любовь, Дебра... - Может быть... но... Девен! Пока тебя не было... - Что, милая? - Мой муж мне тоже очень дорог... Некоторое время он молчал. - Так бывает, я знаю. Не нужно пытаться делать какой-то болезненный выбор, Дебра. Все само решится вполне определенным образом. - Ты понимаешь... когда тебя не было, я все время была с ним. - Понимаю, милая... - А я не понимаю, как мне теперь поступать дальше... - Скажи, нам ведь хорошо вместе? - Да, Девен! - Но и с Мигусом тебе хорошо, только совсем по-другому? - Да... - Никто не властен над такими чувствами, Дебра. То, что происходит с нами, часто мало от нас зависит. Это и называется судьбой. И то, что произойдет дальше должно случиться естественно, без насилия. Не мучь себя. То, что ты испытываешь к Мигусу естественно, и тебе остается только следовать этому. Но это же касается и нас с тобой. - Девен, но тебе будет, наверное, неприятно думать, что... - Нет, Дебра, не так. Мы сейчас настолько полно можем понимать друг друга, что между нами уже нет таких барьеров. Я вижу все твои переживания и разделяю их. Все будет хорошо, Дебра. - Да, Девен, так полно я еще никого не понимала, и меня никто не понимал! - О, Дебра, это еще не все, что мы с тобой умеем! Я хочу показать тебе свою нежность так, чтобы не только твой разум, но и тело почувствовало ее. Я хочу доставить тебе это удовольствие. Ты позволишь? - Я не знаю, Девен... И я почувствовала не только то, что заставляло нас с волнением и нежностью говорить друг с другом. Эта его нежность вдруг стала такой большой и осязаемой, что я невольно закрыла глаза от счастья. Меня окутала горячая волна его любви, и все внутри начало откликаться на этот зов. В благодарном восторге я собрала свою нежность и любовь, которые казались мне огромным розовым цветком переливающегося пламени, и послала это Девену. И он принял. Его восторг переполнил меня до краев, горячее пламя захватило меня и заставило застонать от неги, наполнившей мои груди и лоно. Мы горели в этом пламени вместе с Девеном, уже не в силах его погасить и мне никогда еще не было так хорошо. Утром я проснулась с необыкновенно ясной головой и ощущением счастья. У меня исчезла эта неприятная двойственность и чувство вины. И отношение к Мигусу как бы заняло свое истинное место в моем сознании. Вообще, мне казалось, что все нашло свое место. Я попробовала взлететь прямо из кровати, и у меня это получилось! Не дожидаясь Стелы, сама привела себя в порядок и пошла к Мигусу. Я вышла из-за поворота коридора. К дверям Мигуса угрюмо прислонился совсем еще молодой стражник, который в унылой тоске занимался тем, что по очереди отрывал длинные лапки у несчастного паучка. Увидев меня, он тут же неуловимым движением подтянулся и, ни о чем не спрашивая, бесшумным движением приоткрыл дверь. Я вошла и сморщила нос от застоялого воздуха. Так пахнет в комнате, где лежит больной. Я уже знала запах болезни. Мигус не спал. Его лоб опять был потным, а лицо бледным. Он улыбнулся мне. - Здравствуй, Мигус! - Здравствуй, дорогая! Я вытерла ему лоб и села рядом. - Мне кажется, что тебе стало хуже. - Голова болит с ночи и знобит, - признался Мигус. - Врач не говорил про это. Нужно вызвать его. - Да, ты права. Сейчас распоряжусь. Как ты провела ночь, дорогая? Я широко раскрыла глаза, не находя слов. - Понимаю, извини. Ты волнуешься за меня, дорогая... Он потянулся к шнурку. Заспанный врач недовольно прошагал в дверь, тут же изобразил приличествующую любезность и попросил всех выйти. Даже меня. - Оставь меня ненадолго, дорогая, - улыбнулся мне Мигус, - не думаю, что тебе понравится, как доктор будет осматривать меня. Я встала у двери рядом с молчаливым стражем. Тот по началу стоял навытяжку, неподвижно уставившись перед собой. Потом понял, что я не собираюсь уходить и слегка расслабился. Его глаза принялись блуждать по давно изученным маршрутам, пока на свою беду не попался еще один паучок на длинных лапках. Это какие-то ненормальные паучки. Я знала их с детства. Они не плетут паутину, и, кажется, не ловят мух. А мальчишки любят отрывать у них лапки и смотреть, как они дергаются сами по себе. Стражник ловко поймал паучка. - Зачем ты это делаешь? - спросила я возмущенно. - Он удивленно посмотрел на меня. - Что? - Зачем ты отрываешь ему лапки? Парень смутился и щелчком отбросил бедное насекомое от себя. - Прости, я больше не буду. После этого мы долго стояли молча, и парень недовольно сопел носом. Дверь распахнулась, вышел врач, заметил меня, но только молча кивнул и быстро ушел. Я вошла в комнату, уже пахнущую лекарствами. - Доктор сказал, что у меня началось нагноение в ране, - грустно сообщил Мигус, - он прочистил ее и наполнил бальзамом. И еще вот, - он кивнул на столик со стоящей склянкой, - мне нужно пить это лекарство. Он говорит, что пока держится жар, болезнь может стать опасной. - Как жаль, Мигус, - только и промолвила я с искренним сочувствием. - Дебра! Я невольно вздрогнула. Он ведь всегда называл меня дорогой. - Что Мигус? - Посмотри мне в глаза! Я легко выполнила его желание. - Да. Ты действительно похожа на... Он замолк в нерешительности. - На кого, Мигус? - Врач сказал, что хорошо знает этих существ. Ну, которые летают. Он был среди тех, кто изучал их. - Я похожа на них?! Мое лицо потемнело и стало жарко. - Извини, дорогая! - Мигус сморщился от боли в голове, - Я не хотел обидеть тебя сравнением с этими тварями. Просто это заметил врач и совершенно уверенно поинтересовался, почему я держу тебя, не оповестив власти об этом как это положено. Ноги уже не держали меня, и я безвольно присела на край постели. - Мне пришлось большими деньгами убедить его молчать. А большие деньги - это намек на смерть в случае невыполнения обещания. Мигус снова поморщился и даже закрыл глаза. - Ты веришь ему, Мигус? Он снова с интересом посмотрел на меня. - Дебра! А ведь твоя подруга Дика утверждает, что видела, как ты летаешь! Я жалобно смотрела на него, чувствуя себя совершенно беззащитной. Он все прекрасно понимал. - Поверь, дорогая, я люблю тебя. И это не оттолкнет меня. Я только еще больше буду любить тебя. - Да, Мигус, я должна была это скрывать, но это правда... - Ты, знаешь, Дебра, - печально сказал он, - это значит, что у нас не будет детей... Что у меня не будет наследника... Я закрыла лицо ладонями скорее потому, что мне не хотелось быть настолько открытой и беззащитной. Мне стало все равно. - Прошу, дорогая, только не плачь! Я не выношу этого! Все хорошо! Я люблю тебя! Я заставила себя опустить руки и улыбнуться ему. - Только тебе нужно быть осторожной. Нельзя одной без меня выходить в город. Мало кто знает так этих существ как этот врач, но такие есть. - А ты, Мигус, теперь веришь, что в этой клетке был человек, а не глупая тварь? Мигус вздохнул и, закрыв глаза на мгновение, ответил. - Да... И мне стыдно за это... Наконец-то у меня появился настоящий наставник-учитель. Его звали Шекол. Он поселился в нашем доме и почти все время занимался со мной. И, конечно, я с удовольствием узнавала все больше нового. Мигус продолжал оставаться в постели. Жар не отпускал его. И я чувствовала какой-то стыд и раскаяние, за то, что это позволило мне ночами общаться с Девеном. Но я с нетерпением дожидалась ночи и жадно впитывала все, чем делился со мной мой любимый. Я боялась теперь даже думать о том, что будет, когда Мигус снова поправится. Но приходило утро и я, раздираемая беспокойством, бежала к Мигусу. Вскоре я заметила, что на занятиях наставник начал с любопытством присматриваться ко мне. Я было испугалась, но причина оказалась не в том, чего я опасалась. - Ты, Дебра, очень быстро все схватываешь! - как-то не удержался он от восклицания, - Нехорошо хвалить учеников, да это и не похвала твоему старанию. Ты как будто уже знаешь даже то, что я еще сказать не успел! Так мы управимся гораздо быстрее, чем ожидал Мигус! Тут он слегка помрачнел, вспомнив и о своем интересе. - Даже слишком быстро... - О, не беспокойся, Шекол! - схватила я суть и этой мысли, - Я буду рада учиться и после того, как мы пройдем намеченное. Открылась дверь и вошел, чуть пошатываясь, бледный Мигус. - Дебра, дорогая! - он подошел ко мне,