Карина стояла посреди номера, чувствуя, как прохладный воздух кондиционера ласкает её обнажённые плечи, скользит по выступающим ключицам, цепляется за кончики сосков, уже набухших от адреналина и стыда. Шелковая сорочка — тонкая, почти прозрачная — не скрывала очертаний пышной груди, округлых бёдер, узкой талии.
"Он смотрит… Он действительно смотрит…"
Незнакомец замер, его пальцы сжали вязаный жакет так крепко, что суставы побелели.
Она дрожит…
Его взгляд скользнул вниз, задержавшись на округлостях её груди, на сосках, уже твёрдых под тонкой тканью, на изгибе талии, на бёдрах, которые так и просились, чтобы их обхватили.
— Вы… — его голос стал ниже, хриплее, — вы уверены, что хотите… этого?
Карина не ответила. Вместо этого она сделала шаг вперёд, потом ещё один, пока не оказалась так близко, что чувствовала тепло его тела, запах дорогого парфюма с нотками кожи и чего-то тёплого, мужского.
Его дыхание участилось.
— Я…
Она такая… настоящая.
Его пальцы разжали жакет, и он медленно опустил его на кресло, не сводя с неё глаз. Маска скрывала половину его лица, но по напряжённой линии скулы, по тому, как дрогнул уголок губ, Карина поняла — он не просто смотрит. Он хочет.
— Ты… — голос его сорвался, стал глубже, грубее. — Ты понимаешь, что сейчас произойдёт?
Карина кивнула, чувствуя, как между её бёдер уже пульсирует тепло, как влага пропитывает тонкую ткань сорочки.
— Тогда…
Она не отступит.
Его руки поднялись, медленно, будто давая ей последний шанс передумать. Но Карина не отпрянула. Пальцы коснулись её плеч, скользнули вниз по рукам, обхватив запястья. Кожа под его прикосновениями вспыхнула, будто обожжённая.
— Ты дрожишь… — прошептал он, и голос его звучал почти нежно, несмотря на хрипоту.
Карина закрыла глаза, чувствуя, как его дыхание обжигает её губы.
— Я… Я не знаю, что делать… — её голос дрогнул.
Она такая неопытная… такая искренняя…
Его большой палец медленно провёл по её нижней губе, заставив её содрогнуться.
— Ничего не бойся, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Я покажу тебе… Всё покажу…
Его губы накрыли её робкий вздох — сначала мягко, почти нежно, но уже через мгновение поцелуй стал глубже, требовательнее. Язык скользнул между её губ, исследуя каждый уголок её рта, заставляя Карину слабо постанывать.
Её руки неуверенно поднялись, запутались в его волосах, прижимая его ближе.
Боже… Так вот каково это…
Она тает…
Его руки скользнули вниз, обхватывая её талию, а затем резко прижали к себе так, что Карина почувствовала твёрдый бугорок между его бёдер, упирающийся в её живот. От неожиданности она ахнула прямо в его рот, и он ответил низким стоном, сжимая её ещё сильнее.
Одной рукой он нащупал застёжку её сорочки, медленно, соблазнительно потянув за неё.
— Хочешь, чтобы я снял это? — прошептал он, слегка отстранившись, чтобы увидеть её реакцию.
Она не может говорить… но её тело ответило за неё.
Карина кивнула, едва заметно, губы её слегка приоткрылись, а зрачки расширились от волнения.
Он не заставил себя ждать. Ловкие пальцы расстегнули застёжку, и тонкая ткань соскользнула с её плеч, обнажая пышную грудь с набухшими, розовыми сосками, уже твёрдыми от желания.
— Боже… — вырвалось у него, и он не смог удержаться, чтобы не провести ладонью по её округлостям, не зажать сосок между пальцами, заставляя Карину выгнуться от неожиданного удовольствия.
— Ты…
Она вся горит…
Карина вскрикнула, когда его пальцы сжали её сосок, и волна жара ударила прямо между ног. Её руки вцепились в его плечи, ноги подкосились, но он не дал ей упасть, притянув ещё ближе.
— Чувствуешь, как ты мне нравишься? — прошептал он, проводя ладонью вниз по её животу, к краю трусиков, уже влажных от её соков.
Карина закусила губу, кивнув.